ключ к симуляции. Ладно нож Калёного давал какие-то намётки, но был ли он отмычкой или чем-то иным я пока не понимал. Вся эта возня с Бароном была лишь потому что он больше всего подходил на роль ключевого персонажа, но только потому, что не мог придумать кого-то более существенного. Однако, решение зависело от создателя симуляции, а я понятия не имел, как именно работали его мозги.

А раз так, стоило довести версию с Бароном до логического конца. Только вот я так и не знал, как к нему подступиться. Трясти бабку на номере не вариант, она и не знает никого, просто передаёт информацию дальше по цепочке. Цыгане… тоже такое себе. Да, Барон с ними в постоянном контакте, но реальное место его лёжки может знать только Валет и баро таборов, а их взять тоже не так просто. Обычно они по одному не ходят, да и легко могут быть вооружены. По крайней мере в прошлый раз волынами светить они не стеснялись.

Натравить на Барона КГБ? Вариант, но для начала мне придётся объяснить откуда информация и сказка про сны тут не прокатит. И я первым же окажусь за решёткой, если только заикнусь об эмиссаре демонических практиков. Тьху, энергетов. Привязалось же. Короче стоит продемонстрировать излишнюю информированность как я сам окажусь в числе подозреваемых. И вряд ли выйду пока не дам внятного ответа, откуда вообще знаю про демонов, а у меня не было приемлемого объяснения.

Остаётся что? А кто его знает. Попробовать зайти через ментов, слив им зародыш онлайн-казино? Не факт, что руководство милиции не сидит на зарплате у жуликов. Не всё, конечно, как бы я к органам внутренних дел скептически не относился, всё же далеко не все там сволочи. Хватает и порядочных людей, их даже большинство, но как обычно, мудаков лучше видно. А одна ложка говна способна испортить целое ведро мёда. Кто-то привык говорить что дёгтя, но ханжой я никогда не был и старался избегать полумер. Говно, оно и есть говно, как бы ты его не маскировал. И результат получается сосуществующий.

С этими мыслями я и уснул, так и не найдя выхода. А утром меня ждал сюрприз, да такой, что, как говорится, ни в сказке сказать, ни пером описать. И ведь начиналось всё довольно банально. Я проснулся, позавтракал и отправился в школу, по пути размышляя, а вообще зачем я это делаю? По всему выходило, что тупо по инерции, ведь даже если бы я просто забил ничего бы глобально не изменилось. Да, через пару — тройку дней завуч с директором бы чухнулись, подняли бы волну, ведь учиться должен каждый, но тут тоже были варианты как отмазаться. Да тут же справку в больничке взять, что, дескать, навалилась хворь лютая, житья не даёт. Но нет, я как дурак каждый день пёрся в школу, теряя полдня и ни на шаг не приближаясь к разгадке симуляции. Ну не кретин ли?

Однако, даже осознание своей тупизны не заставило меня развернуться и пойти домой. Просто потому что там была Соня, моё связующее звено с конторой. Конечно, мой номер теперь был и у Выгорского и у Тихомирова, но они станут звонить только в крайнем случае, когда от меня что-то нужно, а вот Сикорская могла подкинуть очень интересной информации. Ну и просто как-то было странно бросить всё на полпути. Возможно, это во мне говорил исправившийся двоечник, но было прикольно смотреть на вытягивающиеся лица учителей, когда я на уроках давал правильные ответы. Мог я тоже получить хоть немного удовольствия от этой симуляции? Вот и я тоже так думаю.

Город сегодня встретил меня густым туманом, но у нас такое бывает, так что особого внимания на это я не обратил. Резко континентальный климат, что вы хотите. Резкие перепады температуры, снег в мае, оттепели в феврале, все радости жизни в комплекте. Мы привычные, так что я спокойно добрался до школы и вот тут меня уже огрели пустым мешком по голове. Началось всё на втором уроке, когда появилась завуч и в приказной форме потребовала мне и Ерёмину Ромке идти с ней. И не куда-нибудь, а в пионерскую комнату, которая, несмотря на название, была универсальной, то бишь тут тусовался актив всей школы, начиная с октябрят, заканчивая комсомольцами.

Там нас уже ждали Алёна Михайловна и лично директор школы. Собственно мне сразу стало всё понятно, правда я не ожидал, что это в принципе случится. Но возможно, создатель симуляции что-то подкрутил, а может и я в прошлый раз затупил, начав слишком выпендриваться, но сейчас, когда я приземлился на указанный стул, мне было предельно понятно, к чему идёт дело.

— Итак, на повестке один вопрос, — на правах начальника взял слово Иван Сидорович. — а именно целесообразность принятия в комсомол Семёна Чеботарёва. Сразу выскажу своё мнение, ещё неделю назад я был бы категорически против. И дело даже не в оценках как таковых, а в его отношении к жизни. Но теперь у меня нет однозначного ответа. Поэтому прошу высказываться, решение будем принимать коллегиально.

— Я категорически против! — С ходу рубанула Аделаида Закировна. — Мы все видели подобное десятки раз! Все они клянутся, обещают, даже божатся, что исправятся, а в итоге всё возвращается на круги своя. Нет, нет и ещё раз нет! Ладно, если он продержится хотя бы до ноября, а что если раньше устроит какой-нибудь ужас⁈ Мы не можем так рисковать! Да что там происходит⁈ Что за шум в коридоре⁈

— Я посмотрю, — подскочила секретарь комсомольского комитета Алёна Яковлева, шустро распахнув дверь. — Вы что тут устроили?!! А ну успокоились все!!!

— Но там… — попытался возразить ей какой-то пионер, но слушать его никто не собирался.

— Я сказала затихли, если не хотите замечание в дневник получить!!! — подавив младшеклассников морально комсорг захлопнула дверь. — Продолжайте, Аделаида Закировна. Я в целом, с вами полностью согласна, но всё же считаю, что категорически отказываться от Чеботарёва не стала бы. Начнём с того, что никаких обещаний он никому не давал. Верно, Роман?

— Так точно! — по-военному отрапортовал комсорг класса. — Я сам удивился когда Семён так резко изменился. Перестал общаться с хулиганами, начал на уроках отвечать, даже уговорил Сикорскую заниматься с ним дополнительно. Я пробовал справки навести, может быть он поспорил с кем-то, но нет, никто ничего не знает.

— Мог бы просто меня спросить. — я пожал плечами. — Хотя да, ты же спрашивал. Но выходит не поверил.

— Слушай, ну