территории чёрных драконов. Столкнулась с императором, и всё как-то само собой закрутилось. Нет смысла задавать мне вопросы о прошлом… Я всё равно не смогу на них ответить. Простите меня, мне нужно побыть одной.

На самом деле мне просто нужно было сбежать, чтобы избежать дальнейших расспросов. Оказавшись в своей комнате, я заперла дверь, задёрнула шторы и легла на кровать. Я не хотела обманывать своих единственных друзей, но какой у меня был выбор? Сейчас мне в большей степени нужно думать о том, как выносить ребёнка и не попасться в руки преследователей. Так ли важно кем я являюсь по происхождению? Тем более я совсем неплохой человек и не собираюсь творить злодеяния. Я просто одинокая разведённая женщина, которая нуждается в защите. И если чтобы её получить мне придётся не раз солгать — я к этому готова.

Глава 12

Калеб. Император черных драконов.

С самого утра я не находил себе места. Понимал, что нужно сосредоточиться на работе и перестать вести себя как капризный ребёнок, у которого отобрали игрушку. Но ничего не мог с собой поделать. После разговора с Тадеушем мне стало только хуже. Казалось, что мое сознание буквально расщеплялось на две половины. Одна часть меня хотела начать строить новую жизнь с Анабель, а другая буквально требовала немедленно развестись и отправиться на поиски Анастасии. И я искренне не понимал, что мне делать. Всё это сводило меня с ума.

Я осознавал, что происходит нечто странное, но думать о чём-то, кроме долга перед подданными, не мог. Конечно, я пытался, но всё, что не касалось империи, заставляло мой мозг давать сбои. Я словно утрачивал способность здраво мыслить. Как будто стоило мне переключиться на что-то более личное, как мои мысли переставали нормально работать. Более того, мне начинало казаться, что вокруг меня плетутся какие-то интриги. Но возможно, это не было иллюзией? Вдруг я действительно застрял в окружении врагов? Я знал, что схожу с ума, но не мог этого остановить!

Порой хотелось обратиться к дворцовому лекарю, но что-то меня останавливало. И тут ещё явился ищейка, которого я отправил найти информацию о моей короне. Когда я получил доклад о своём венце, внезапно осознал, что не хочу ничего знать о символе власти. Как будто внутри сработал предохранитель, пытающийся оградить меня от правды.

— Тебе удалось найти что-то интересное? — обратился я к ищейке. — Или здесь стандартная информация о том, что корона хранится в нашей семье много поколений?

— Вам стоит самому почитать… Но то, что вы прочтёте, может не понравиться.

— Почему? — хмуро спросил я. — Что такого в этом докладе?

— При всём уважении, мой Император, вам лучше прочитать это самому. Я не знаю, насколько правдива эта информация, но боюсь, что вы попали в беду.

— Ладно, свободен, — махнул я рукой.

— Я могу сделать что-то ещё для вас?

— Возвращайся к поискам моей жены, — ответил я и спрятал документы в стол.

Когда ищейка меня оставил, я медленно поднял руки к голове и попытался снять венец. Виски тут же пронзило нестерпимой болью, словно я попал под стрелу противника. Невероятным усилием воли мне всё же удалось снять и положить венец на стол. Его грани зловеще мерцали на свету. Мне захотелось отбросить его подальше, но стоило шевельнуться — как я снова ощутил резкую боль. В глазах потемнело, а тело покрылось липким потом. Казалось, я вот-вот потеряю сознание. Собрав всю волю в кулак, я вернул корону на голову и с облегчением выдохнул. С каждым днём мне всё труднее давалось обходиться без венца. Похоже, скоро я буду вынужден спать в нем, чтобы не мучиться от боли.

Это неправильно — я это понимал. Но ничего не мог с собой поделать. Венец стал для меня чем-то вроде главного сокровища. Я не мог даже допустить мысли о том, что он попадёт в чужие руки. Можно ли было назвать это одержимостью? Думаю, да. И я прекрасно понимал, что должен избавиться от венца, пока он полностью мной не завладел. Но как это сделать, если под его влиянием я даже не хочу узнавать, что не так с этим артефактом?

Возможно, мне следует поговорить с Тадеушем? Всё-таки он мой советник и точно не желает мне вреда… Да, конечно, порой он меня безумно раздражает, но это скорее всего связано с тем, что я последнее время злюсь практически на всех.

Излюбленным местом советника является дальняя часть замка. Там он то ли прячется от других, то ли размышляет над тем, как улучшить жизнь империи. В общем, я понятия не имею, чем он занимается в свободное время.

По мере приближения к логову Тадеуша я начал различать чьи-то голоса. И только я собирался подать голос, чтобы обозначить своё присутствие, как услышал то, что заставило меня насторожиться:

— Вы оглянуться не успеете, как с Анастасией будет покончено… Можете готовиться к её похоронам. Как только сердце этой выскочки перестанет биться, Калеб забудет о том, что она когда-либо существовала…

Анна.

Знала бы я, чем обернётся наша маленькая ложь, придумала бы для нас другую легенду, в которой не упоминались бы редкие неизученные виды местных народностей. А теперь кто-то донёс о появлении уникальных северных троллей каким-то учёным. И один из них вызвался отправиться в наш город и изучить наши повадки.

И мы никак не могли выгнать этого проныру, потому что он заранее забронировал один из номеров. Теперь этот странный лохматый дядька в огромных очках следовал за нами по пятам, записывая каждое наше движение в свой огромный блокнот. Мы все из-за этого очень нервничали, но больше всего его присутствие бесило мать нашего маленького семейства.

— Ну подождите, уважаемая, — поправляя свои очки, обратился профессор к матери Себастьяна — Петунье. — Выглядите вы совсем не примечательно и ничем не отличаетесь от остальных троллей, разве что дочь у вас вылитая северянка. Так почему я должен верить, что вы действительно относитесь к представителям северных троллей, о которых никто и никогда не слышал?

— А мне-то что до вашей веры? — рассмеялась матушка Себастьяна, закинув на плечо огромную поварёшку, которой она совсем недавно помешивала борщ.

Да, Петунья оказалась отменным кулинаром! Мне всего-то и нужно было описать ей подробный рецепт, и уже на следующий день она умудрялась приготовить его в соответствии со всеми правилами моего родного мира. Пока мы с братишкой и капитаном продолжали заниматься ремонтом комнат на третьем этаже, эта уникальная женщина так прославилась своей готовкой, что нам