раскусить их в два счета? Как минимум, для ее же безопасности. Список кандидатов на убийцу в голове капитана рос подозрительно быстро. Но пока ни на одного человека он не мог бы выдвинуть веских доказательств.

Капитан не спеша поднялся на смотровую площадку, которую матросы за схожесть звали между собой вороньим гнездом. Видимость была отличная, море спокойное. Да и шли они не под парусами, а на паровом ходу. Поэтому матросы на вахте здесь не дежурили. Он облокотился о перила и посмотрел вниз. И тут же его сердце пропустило удар. Он-то хотел просто посмотреть, не отдыхает ли Агата где-то на палубе. А увидел настоящее представление.

Его Агата, его добрая, милая девочка, сидела на шезлонге рядом с Уильямом и держала его за руку! Нет, неприличным жест назвать было нельзя. Возможно, она просто высказывала ему соболезнование. Но его почему-то сильно задело. Неужели старый морской волк Адам Бэкхэм влюбился в простую буфетчицу? Он сам посмеялся над собой, но потом все же принял этот факт. Да, он ее, по крайней мере, ревнует. А, как известно, ревность — предвестник более глубокого и серьезного чувства.

Вдруг в разгар беседы к парочке откуда-то вынырнула Эмма. И впервые в жизни она его не стала раздражать своими нелепыми знаками внимания. Он даже остался ей в какой-то степени благодарен.

Смотровая площадка была далеко от того места, где разворачивалось действие. Слова, перебиваемые постукиванием работающего мотора, оттуда почти не доносились. Однако зрелище было занимательным.

Эмма что-то сказала в своей грубой манере, что можно было определить по резким движениям костлявых плеч хэдрум. Мисс Стармер подняла на нее удивленно-испуганное лицо. И Бэкхэму тут же захотелось уволить старшую даму. Она обидела его Агату! Но тут в разговор вмешался лорд Смит. И Эмма, недовольно взмахнув юбками, удалилась. А следом за ней ушла и буфетчица. Что ж, только за это он должен быть благодарен хэдрум.

Адам прикрыл глаза. Ему самому стало вдруг смешно. Господи, он, как мальчишка, следит за понравившейся девочкой и думает, как к ней подступиться. Но не имеет об этом ни малейшего представления.

И тут к нему поднялся матрос:

— Кэп, радист передает вам сообщение, — с этими словами протянул желтоватый свиток телеграфа.

Адам удивился, что сработали так быстро. Но иногда чудеса случаются. Джонсон часто заезжал в морское управление. Видимо, это был тот самый случай. Азбуку Морзе Бэкхэм знал отлично, поэтому с легкостью прочитал радиограмму. В ней говорилось:

Уильям Смит, артист передвижного театра, женился на владелице лондонского дома терпимости Жанетте Фицу, представившись лордом. А затем на ее деньги купил реальный титул. Был знаком лично.

Фраза «Был знаком лично» означала, что человек, про которого идет речь, находится в розыске. Дело в том, что многие преступники, имеющие средства, пытались скрыться в молодом американском государстве. Правительство США особо этому не препятствовало. А английские сыщики часто выясняли у Адама, не плывет ли на его борту некий господин N, чтобы поставить напротив его фамилии галочку-метку о т, что он покинул Британское королевство. Возможно, навсегда.

Адама очень подмывало показать радиограмму Агате. Но девушка вряд ли умела читать морзянку. Если только по запаху особым образом. Да и сейчас она его могла просто возненавидеть, что он развенчал нимб обожаемого ею лорда Смита.

[1] Пинта — английская мера объема жидкости. Равна 0, 47 литра.

Глава 10

Однако вопросов у капитана не уменьшилось. В радиограмме не было ни слова о том, что эта парочка совершила что-то криминальное. Подумаешь, представился лордом! В молодости мужчины каких только глупостей не творят! И пострадавшей была бы лишь леди Смит. Но она, похоже, претензий не высказывала и вообще была довольна своим мужем.

Купил титул? В Америке это делали сплошь и рядом. У аборигенов континента ни графов, ни маркизов изначально не было. Лишь вожди да шаманы. А ведь нуворишам[1] очень хотелось блеснуть приставкой лорд или леди. А когда у тебя есть деньги, а у кого-то их нет, но есть возможность записать вас в аристократы, то все в тот же миг начинает продаваться и покупаться. Кто-то женился на аристократках, кто-то вдруг становился приемным сыном обнищавшего барона. Возможно, были и другие способы, о которых Бэкхэм просто не знал.

Однозначно было лишь то, что Жанетта Фицу не имела голубых кровей. Но очень хотела вырваться из низов и достичь вершины общества. В Англии ей, разумеется, это сделать не позволили бы. А вот в Америке возможно было все. И капитан решил разузнать про нее больше. Однако радист его разочаровал:

— Кэп, помочь, к сожалению, ничем не могу. Мы слишком далеко отошли от берегов. Связь здесь не ловит. И рядом с нами нет кораблей, через которые мы могли бы это сделать.

Мир к тому времени уже знал проводной телеграф. Однако корабли к нему подключиться при всем желании не могли. А радиосвязь пока работала лишь на 150 километров. И если возникало что-то очень срочное, то передавалось от корабля к кораблю.

Что ж, придется подождать. Адам это умел.

А сейчас он впился пальцами в перила смотровой площадки и прикрыл глаза, чтобы темные волны Атлантики не мешали ему думать. Чаще всего океан помогал старому морскому волку.

Море капитан любил. Ему всегда нравились эти бескрайние просторы. Они казались, да и были, очень мощной, неукротимой силой. И Бэкхэму всегда представлялось, что океан может поделиться силой с ним, простым человеком. Океан был для него неведомым божеством. Однако это божество не могло или не хотело подсказать, как ему поступить с понравившейся девушкой, которая предпочла его другому? Только в Уильяме ему не нравилось многое. И седьмое чувство подсказывало, что лорд Смит далеко не так правилен, как хотел казаться. И он чувствовал ответственность перед Агатой. Ведь не кто иной, а он затащил ее на «Фемиду».

Бэкхэм не знал, что делать, как продолжать следствие. У него пока не было ни одного аргумента. А без улик полиция не станет с ним разговаривать. Время еще было. Поэтому за оставшуюся неделю он просто обязан их найти.

Где искать? Ясно, что в каютах потенциальных подозреваемых. Нет, перетряхнуть временные жилища всех пассажиров и членов экипажа немыслимо. Да и ни к чему это. Все вертелось вокруг Розенталя, Уильяма и его милой падчерицы, которая имела холодный взгляд расчетливого убийцы и маленькие кулачки, затянутые в белоснежные лайковые перчатки.

Сам проникать в каюты к пассажирам он не мог. Все же на время