и золоченую коробочку с конфетами. — Я слышала, Илья Александрович овдовел? Когда свадьба?

— У меня — никогда, — уныло призналась я. — А вот ему нужна богатая невеста.

Подруга забавно захлопала ресницами, а я принялась рассказывать ей про свою нелегкую ситуацию.

Интересно, а мог бы Илья жениться на Женни? Она ведь очень красивая. И довольно богатая. Впрочем, не настолько богатая, как ему нужно. Да и детей родить уже, верно, не сможет. К тому же мой бывший недо-муж хочет жену скромную и целомудренную, а Женни мало что в разводе (хоть об этом в Верейске и не знают), так еще и сын у нее имеется. Пожалуй, одного возраста с первенцем Ильи Александровича.

А сама Женни захотела бы снова выйти замуж? Что-то я сомневаюсь. Мне думается, ей не один раз предлагали, но раз она все еще одинока — значит, ей так удобнее.

— В общем, мне нужна твоя помощь, — закончила я свой грустный рассказ. — Что думаешь?

— Думаю, мы справимся, — весело улыбнулась подруга. — Ты только не тревожься раньше времени. Если Илья Александрович продаст усадьбу, можешь вместе с девочками пожить у меня.

— В доме с твоим взрослым сыном и болезненной матушкой? — покачала я головой. — Не самая хорошая идея. К тому же я могу купить себе небольшую квартиру. Или, в конце концов, переехать к своей матери.

— Как тебе будет удобнее, — покладисто согласилась Женни. — Кстати, ты могла бы работать у меня в лавке. Глядишь, и сама замуж выйдешь.

Я тихо засмеялась. Как хорошо, что у меня такая чудесная подруга! Я не пропаду, если она она меня поддержит!

— Нет, Жень, замуж я теперь точно не хочу. Не вижу смысла. В любовь я больше не верю, любовь — это выдумки для молодых дурочек. А для чего еще мне замуж? Ради денег? Да ну его… жена из меня плохая выйдет. Я же ничего не умею.

— А разве жена нужна не для того, чтобы о ней заботиться? — грустно усмехнулась подруга. — Но ты права. Все в жизни стоит на любви. Без нее смысла нет.

— Любовь долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, — по памяти процитировала я известный «гимн любви».

— Не мыслит зла, не радуется неправде, но сорадуется истине, — продолжила Женни.

— Любовь никогда не перестает! — хором закончили мы.

Вот за что я люблю своих подруг — мы с ними на одной волне.

— Так что ты скажешь про невест? — спросила я, покончив с последней конфетой.

— Надо подумать. Сашенька Морозова, возможно, подошла бы под требования. Ей двадцать. Отец — владелец трех кондитерских лавок, я у него всегда пряники покупаю.

— Хорошенькая? — насупилась я.

— Скорее, миленькая. Кругленькая такая, упитанная.

— Нормально, — одобрила я с некоторым злорадством. — Почему бы и нет?

— Евдокия Овсянкина еще, дочка аптекаря, она постарше. Но у нее отец строгий, сговорится ли с ним Илья Александрович?

— А нужна ли ему дочь аптекаря? — усомнилась я.

— А у них дом на Скворецкой улице в три этажа, — хмыкнула Женни. — Я там в прошлом году елку наряжала. Роскошный дом. Слишком роскошный даже для большой семьи.

— А много у них детей?

— Восемь душ. Но дочь одна, самая первая. Остальные — мальчишки. Отец в своей Дуняше души не чает, женихами перебирает. Ему нужен солидный и знатный.

— Илья не знатный, — возразила я. — Ни титула, ни предков.

— Зато императорские награды и грамоты, да? И заводы еще.

— И трое детей. И бывшая полюбовница на содержании.

— Это уже мелочи. Главное, что он Дуняшу в столицу отвезет и императору Александру представит. Ведь представит?

— Запросто, — вздохнула я. — А эта хорошенькая?

— Чернявая и с длинным носом.

— У него первая жена такая была, — еще больше расстроилась я. — Думаю, ему понравится.

Женни внимательно на меня посмотрела. Она все-все понимала, но с непрошенными советами лезть не стала. Редкой воспитанности человек, за что я ее и обожаю.

— Вообще, можно невест и в столице поискать. Верейск — город маленький. Я, конечно, местное общество хорошо знаю, мои букеты нередко покупают и для Дуняши Овсянкиной, и для Сашеньки Морозовой, и для Анюты Лисиной, но у нас и женихов хватает. Ты меня прости, конечно, но твой Илья уже малость потасканный. Сколько ему уже? Сорок есть?

— Сорок один.

— Вот именно. Этак мы скорее его сыну найдем невесту, чем ему.

— А что, хорошая мысль, — обрадовалась я. — Почему бы нет?

— К тому же финансовые сложности… Пока об этом не болтают на каждом углу, но скоро уж все узнают.

— Не думаю, — качнула головой я. — Илья очень упертый. Даже если разорится, то рук не опустит. Начнет все заново и непременно разбогатеет вновь. Есть такие люди, которые умеют делать деньги. Илья из таких.

— Что-то пока не заметно. Ну да ладно, ты его лучше меня знаешь. Пожалуй, я еще подумаю. И с Алекс посоветуюсь. Что думаешь?

— Можно, — кивнула я. — Алекс тоже много кого знает. И не только в Вышецке. Эх, сюда бы еще Аделину! Вместе мы бы горы свернули!

Да. Наша неизменная компания: я, Саша, Женя и Аделина. Великолепная четверка, в которой я, если честно, была самой скучной. Но Саша (здесь именуемая Алекс) недавно вышла замуж, а Аделина уже лет пятнадцать жила в Москве. У нее своя семья. Мы с ней переписывались, но и только.

— Когда-нибудь нужно будет съездить к Адели, она давно звала. Вот соберемся снова все вместе, вспомним молодость, — мечтательно протянула Женни.

Я кивнула, прекрасно понимая, что это слишком сложно. Сама Женни никогда не оставит свою лавку на чужого человека. У меня просто нет денег, чтобы куда-то ехать. А Алекс сейчас не до подруг. Должно быть, она скоро ребенка родит. Все-таки ей уже за тридцать. Но как же хочется вернуться в то спокойное, безмятежное время, когда жизнь была прекрасна и удивительна, когда мы все были хороши собой и умели радоваться каждому дню.

Ах, юность! Многие говорят, что и в сорок лет ощущают себя молодыми. Я не согласна. Быть может, я все еще стройна и здорова, но груз забот с плеч уже не скинуть. Я должна думать о детях, о пропитании, о том, как мне прожить без крепкой мужской руки и о глубокого кошелька Ильи. Кристина не хочет замуж, нужно подумать, как ей поступить в художественное училище. Где и на что она все это время будет жить? Станиславе нужна гувернантка. И, вероятно, новые ботинки. А мне, кстати, нужны клей, краска и мебельный лак.

Мы с Женни еще долго болтали. О цветах, о мужчинах, о детях. А потом в