в её шею. Его тёплое дыхание обжигало кожу, вызывая мурашки по всему телу.

Её дыхание сбилось от жгучего желания, которому было почти невозможно сопротивляться.

Но прежде чем она смогла спросить, что он делает, она почувствовала, как его острые клыки вонзились в её яремную вену. Серафина закричала и попыталась вырваться, но тщетно. Он полностью подчинил её своей воле.

Она была в его власти.

Слабая, растерянная, она не понимала, зачем он это делает.

Хотел ли он причинить ей боль? Убить? Наказать за прошлое? Или намеревался отомстить — ей и их детям?

У неё кружилась голова. В один миг она была в его объятиях, в темноте…

В следующий — снова в его спальне, лежала на полу за задёрнутой шторой.

Одна.

— Максис? — её голос дрогнул.

«Что? Почему я здесь? О чём он только думал?»

Занавеска резко отодвинулась, и на пороге появился Илларион, выглядевший столь же ошеломлённым, как и она сама.

«Что ещё случилось?»

— Не знаю. — Чувствуя тошноту и слабость, она вытерла шею и нащупала там незначительные следы крови. — Он… пил мою кровь? — Она даже не подозревала, что драконы способны или решатся на такое.

Лицо Иллариона побледнело.

«Что?!»

Серафина показала ему свои окровавленные пальцы.

— Он укусил меня… — подчеркнула она, указывая на шею. — А потом я проснулась здесь. Почему?

Блейз подбежал к Иллариону.

— Что происходит?

Илларион утробно зарычал:

«Макс просто взял её кровь, чтобы самому выследить их драконят, а потом отправил её обратно сюда — без себя».

Выругавшись, Блейз стиснул зубы.

— Зачем он это сделал? У нас был план! Почти приличный… Он почти мог сработать. Ну, при правильном освещении и в подходящее время. Почему он вдруг решил всё менять?!

«Потому что это всё время был его план», — прорычал Илларион. — «Сразиться с ними в одиночку, не подвергая никого из нас опасности. Этот тупой ублюдок собрался сражаться один. Потому что он — чёртов идиот! Я знал, что ему нельзя доверять. Я знал это!» — Он покачал головой и зло добавил: — «Какого хрена я вообще ему доверился?»

В ужасе Серафина вскочила на ноги.

— Мы не можем позволить ему сделать это! Одна царапина, один укус — и он превратится в галлу!

Илларион горько рассмеялся, услышав её слова.

«О, это не то, чего я боюсь больше всего».

— Как, во имя богов, это не то, чего ты боишься? — воскликнула она. — Если не считать его смерти, конечно.

Илларион моментально посерьёзнел и бросил на неё сухой, пронзительный взгляд.

«Ты действительно ни черта не знаешь о моём брате?»

Глава 8

Макс чувствовал, как его преследует запретная тьма. Это была та же самая тьма, с которой он сражался в день смерти Хадина. То же зло, что гналось за ним, преследовало и всех его киникои с того самого часа, как они заняли свои священные посты.

Опасность была естественной частью их существования. Они всегда знали об этом и воспринимали её как постоянную угрозу — готовую в любой момент взорваться и убить их, а также всех, кто окажется рядом. Именно поэтому они держались особняком, стараясь никого не подпускать слишком близко. Ведь любой, кто им дорог, мог стать оружием в руках врага.

Учитывая всё это, Максу следовало бы сто раз подумать, прежде чем пытаться создать семью с Серафиной. Но в ту ночь, когда он был в трауре, она была так неотразима. Ему нужно было физическое утешение, чтобы успокоить своё скорбящее сердце, а ей — мужчина, чтобы утолить свою жажду.

Сейчас…

В облике дракона он резко свернул вправо, уходя от странных звуков, которых никогда прежде не слышал. В глубине его сознания хранились воспоминания Серы об их детях. Безграничная любовь, преданность и обожание, с которыми она относилась к их драконятам, согревали его до самой души. Закрыв глаза, он почти мог представить, что она любит и его самого.

И больше всего его бесило то, как сильно он хотел, чтобы это было правдой. Но, по крайней мере, она любила часть его. Лучшую часть.

Вспыльчивая и беззаботная Эдена была точной копией своей матери в юности. Длинные огненно-рыжие волосы с чёлкой, которая вечно закрывала глаза, заставляли мать отчитывать дочь за то, что та скрывает от мира их яркий золотистый цвет.

Его сын был сильным и высоким, дерзким и слишком быстрым на колкие слова, что частенько выводило его мать из себя. Волосы Хадина имели более тёмный каштановый оттенок, а кожа была тёмно-оливковой, как у самого Макса. У Эдены же кожа была фарфорово-белой, с лёгкими веснушками на носу, а у брата веснушек не было вовсе. У обоих — высокие скулы отца и острый кошачий разрез глаз матери.

Но больше всего сердце Макса разрывалось, когда он смотрел на глубокие ямочки на щеках Эдены. Как и у её матери, её улыбка могла осветить самую тёмную ночь и поколебать самую твёрдую решимость.

Да помилуют боги любого мужчину, против которого она когда-либо использует эту улыбку.

Макс был благодарен судьбе за то, что они родились людьми. Они были избавлены от ненависти своей матери к его виду. Никто из детей никогда не видел в глазах Серы того презрительного осуждения, которое он иногда замечал в свой адрес, когда вёл себя слишком по-драконьи в её присутствии.

Но те дни, когда он скрывал свою истинную сущность, давно прошли. Если враги хотели сломить дракона…

Дракон пришёл и был готов к войне.

«Вперёд, сучки! Я с удовольствием вас разорву!» — прорычал он мысленно.

Опустив крылья, он полетел низко, следуя по запахам, пока не убедился, что его дети находятся рядом с развалинами древнего храма. Затем он частично принял человеческий облик, оставив только крылья, чтобы казаться ниже и менее заметным, но не менее смертоносным. Он внимательно осмотрел местность.

Холодок волнения пробежал по его позвоночнику, волосы на затылке встали дыбом, когда он прислушался к шелесту ветра.

Он всё ещё ощущал присутствие навязчивого зла. Оно словно ласкало всё вокруг. Но поверх этого запаха он уловил что-то ещё более странное…

Аркадиане.

— Какого чёрта?.. — прорычал он, дёрнув носом.

Запах был похож на аромат Иллариона, но, в то же время, совершенно иной. Не его ребёнок, а скорее — родственник.

Расправив крылья, Макс двигался в тени, внимательно прислушиваясь к любым признакам врагов. Это было логово драконов. Но не просто логово…

Нахмурившись, он заглянул в окно и увидел внутри людей. Среди них были и волки, и драконы — две группы, которые обычно