Уже пять с небольшим. Смеркается, и снова начинается снегопад. Я краем глаза кошусь на Рори, который сидит рядом со мной на заднем сиденье такси, таращится в боковое окно на снежную заметь и не переставая бормочет:

– Этого не может быть. Этого не может быть…

– Я же не знаю, что вас так тревожит, – подчёркиваю я. – Но каковы ваши дальнейшие планы? Они у вас, надеюсь, есть, да?

Рори очень медленно поворачивает ко мне голову и, почесав шею, мямлит:

– Мы… мы возвращаемся в офис. Нам срочно нужно кое-что обсудить. – Сыщик как следует откашливается, делает глотательное движение и срывающимся голосом говорит: – Мне нужна твоя помощь, Матильда.

Спросить, что он имеет в виду, я не успеваю, потому что моё внимание переключается: в конце Акациенштрассе такси поворачивает, и в свете фар я узнаю Дориана Шпруделя с каким-то незнакомцем – типом с огромными густыми усами. Они стоят нос к носу, и такое впечатление, что в любой момент могут вцепиться друг другу в горло.

– Остановите, – говорю я водителю, и он в ответ мгновенно жмёт на тормоза. Доктор Херкенрат камнем падает с заднего сиденья, скулит с упрёком, и вид у него при этом очень несчастный.

– Что такое? – удивлённо спрашивает Рори.

– Вон тот в ярко-розовых плюшевых наушниках – Дориан Шпрудель, – просвещаю я его. – Двоюродный брат Шарлотты.

Между тем Дориан принимается с поднятыми кулаками приплясывать перед своим противником. Усач лишь сочувственно смотрит на него и, покачав головой, наносит ему оглушительный удар справа. Жёсткий удар. Нос хрустнул так, что и в такси слышно.

– Ой! – восклицаем мы с Рори хором. – Это было больно!

Брат Шарлотты как подкошенный валится навзничь в снег и остаётся лежать без движения. Усач лезет в карман розовой куртки Дориана, спешно вытаскивает оттуда пачку денег (скорее всего, это деньги Шарлотты), бежит к своей машине – и усвистывает прочь.

– Э-э-э… нужно оказать первую помощь, – говорит Рори, вылезая из машины. Мы быстро перебегаем через дорогу к Дориану Шпруделю, который без сознания лежит на тротуаре. Нос у него перекосился и сильно распух.

«Любая ситуация имеет положительную сторону, – думаю я. – По крайней мере, синяя шишка у него на лбу теперь не так бросается в глаза».

– Очнитесь! – говорю я, отвешивая ему увесистую оплеуху. В фильмах это всегда работает. В жизни, как я убеждаюсь, тоже. Дориан, открыв глаза, смотрит на меня с удивлением – и широко улыбается:

– Привет, комиссар Гном! И… эй, застенчивый сыщик тоже тут. В прямом эфире и в цвете!

– С вами всё в порядке? – спрашиваю я.

– Ясное дело. Уж я этому типу показал, да? Он теперь здесь не скоро появится. – Дориан садится, отчего у него из носа обильно течёт кровь, капая на розовую куртку.

– Да. Вы отдубасили парня очень впечатляюще. Кстати, нос у вас, похоже, сломан. И кровь идёт.

– Ой, да! И правда. Но это не беда, – говорит он, снимает перчатки и, стараясь остановить кровь, запихивает пальцы перчаток в ноздри – что в сочетании с наушниками и стёганой курткой делает его похожим на какого-то растерянного пришельца с розовой планеты.

– А что, собственно, произошло? – спрашиваю я. – Из-за чего вы ссорились? Кто этот человек?

– Да просто один мой старый приятель, – заверяет Дориан, избегая смотреть мне в глаза. – Я занял у него немного денег. И давно уже отдал. Но он утверждает, что денег не получал. Поэтому и зол на меня. Это всё дурацкое недоразумение. – У Дориана явно нет никакого желания развивать эту тему. Вместо этого он, переключая всё внимание на Рори, с любопытством спрашивает: – А всё, что про вас рассказывают, это правда? Я читал, что вы так застенчивы, что в ресторане не решаетесь пожаловаться, если официант приносит вам не ту еду, и просто едите то, что он принёс. Потому что не хотите доставлять ему неудобства. Совершенно нелепо! Это что, действительно так?

– Ну… да… – смущённо откашлявшись, говорит Рори. – Признаться, порой так выходит, что…

– А ещё я читал, – перебивает его Дориан, – что этот слух разошёлся, конечно же, среди официантов всех ресторанов. Которые теперь развлекаются тем, что специально приносят вам не те блюда. Например, жареный перец чили экстраострый вместо тушёных овощей диетических. Но это же просто анекдот, да?

Рори, кашляя, багровеет:

– В общем, это, к сожалению… э-э-э…

– Слушайте, да вы действительно чудак, – хихикает Дориан с перчатками в носу. – А правда, что…

– Вам стоит срочно позаботиться о своём носе. Не хотим вас больше задерживать, – перебиваю я болтливого братца Шарлотты и, недолго думая, пихаю смущённого Рори в сторону такси.

– А что было с делом похищенного олимпийского пловца? – вопит нам вдогонку Дориан. – Правда, что вы тогда чуть не утопли, потому что слишком стеснялись сказать, что не умеете плавать?

– То… э-э-эм… что он утверждает, разумеется, неправда, – бормочет Рори, в то время как такси везёт нас к центру города. – Плавать я умею! В прошлом году сдал нормативы и получил значок. – Прояснив эту ситуацию, он, глядя в окно, до конца поездки снова погружается в мрачное задумчивое молчание.

Конечно же, мне больше всего на свете хочется засыпать его вопросами: что случилось в комнате с сейфом? Что так выбило его из колеи? Зачем ему моя помощь? Чего «не может быть»? И так уж совсем между прочим: зачем он повсюду таскает с собой флакон с полосканием для полости рта?

Но я чувствую, что сейчас сыщика нужно оставить в покое. Если на застенчивых людей давить, они только ещё больше замыкаются.

14

Удар по голове и его последствия

Японские фанаты Рори удалились, и мы спокойно можем зайти в агентство с главного входа. В квартире приятно тепло. По крайней мере, в вопросах отопления он не стесняется, думаю я, стягивая с головы шапку и вешая куртку на спинку стула. С жадным любопытством я смотрю на Рори, ожидая, что вот сейчас он наконец расскажет всё без утайки, но сыщик, судя по всему, решил до предела испытывать моё терпение: первым делом он готовит себе кофейник застенчивого кофе.

Доктор Херкенрат между тем улёгся вздремнуть под кухонным столом.

– Давай… э-э-э… лучше перейдём напротив. В мой офис, – говорит Рори, когда кофе наконец готов. Он наполняет чашку, и я следую за ним в заваленный всевозможным барахлом кабинет. – Ведь был же где-то здесь маленький табурет, – бормочет сыщик в поисках какого-нибудь посадочного места для меня, отодвигая в сторону до рези в глазах пёстрый аппарат