вытирает разлитую на столешнице воду.

— Не знаю, мам. Мне надо все увидеть своими глазами. Похоже, дело дрянь. А еще придется искать деньги за неустойку. Много денег…

— Господи, а сколько много-то?

— Да откуда мне знать, что она мне предъявит? Я еще не оправилась от одной проблемы, а на голову уже сыплются новые. Хочется лбом об стену — вон, как Никита…

Открываю воду и залпом пью.

— Мама? А Дава еще к нам приедет? Он обещал мотоцикл.

От неожиданности я давлюсь воздухом.

— А ты уже не сердишься на него? — осведомляюсь, прокашлявшись.

— Чу-уть-чуть.… — протягивает мое чудо с лукавым прищуром.

— Это за что ж ты на него рассердился, внучек? — с легкой иронией спрашивает мама. — Он такой галантный мужчина. Не то что… — она прикусывает язык, имея ввиду Марата.

— Ба! Он обнимал мою маму! — раздраженно выпаливает маленький ревнивец. — Она моя и папина! Ее обнимать нельзя!

— Как это обнимал? — мама устремляет на меня ошарашенный взгляд, застыв с полотенцем в руках, не ожидая такого выпада от Никиты.

С демонстративным вздохом я театрально закатываю глаза.

— Никитка, — стараюсь объяснить сыну максимально ясно, пока этот маленький болтун не успел ляпнуть чего-нибудь лишнего. — Давид поддержал меня, когда я поскользнулась на дорожке, только и всего. Если бы я упала — разбила бы нос!

— Все равно нельзя, — бурчит Никита, глядя на меня исподлобья.

— Больше обнимать меня он не будет. Договорились? — закрутив крышку, ставлю бутылку на стол.

Кивнув, сын сосредотачивается на своих рыбках.

— Кстати, как прошел ваш обед? Есть хоть какие-то новости? — спрашивает мама, все еще находясь под впечатлением.

Я отрицательно верчу головой, не желая даже намеками говорить при сыне на тему ЭКО.

— Еще нет. Будут, я расскажу. Никит? Пойдем, сменим твою одежду. Она запачкана в крови.

Сын послушно следует за мной. Проходит около часа, а может и больше, пока я переодеваю и укладываю его спать.

Сегодня все выбилось из привычного ритма. Ребенок трет глаза, и я уступаю. Укрываю его одеялом, выхожу из зала... и вздрагиваю от внезапного звонка в дверь.

Господи, может это Марат?

Глава 32

Арина

— Давид? — ошеломленно произношу, распахивая дверь настежь.

Руднев стоит на лестничной площадке с огромной коробкой в руках.

Что это? Что он снова притащил?

Машинку на радиоуправлении?

Для мотоцикла коробка маловата... Что же в ней?

Мой пульс ускоряется, когда наши взгляды снова пересекаются.

Господи, зачем он вернулся? Неужели ему больше нечем заняться? Мне уже хватило рассказов Никиты о том, как Давид меня обнимал.

Смотрю на мужчину, и чувствую, как щеки начинают гореть. Застрявшие в горле слова не находят выхода, а язык и вовсе прирастает к небу.

Удерживая мой взгляд, Руднев не спешит входить. Ждет, пока я выдам хоть какую-то адекватную реакцию.

— Арин, кто там? — спрашивает мама из соседней комнаты.

— Это ко мне! — откликаюсь, немного прийдя в себя.

— Могу я войти? — взяв инициативу в свои руки, Давид демонстративно приподнимает коробку. — Я подумал, вам понадобится аквариум.

— Ох…. — мама пораженно выдыхает, оказавшись рядом. — Дочка, ну что ж ты держишь человека в дверях? Ему же с такой ношей неудобно! Проходите, Давид Артурович. Сегодня вы прямо как добрый волшебник. Арин, поставь-ка чайник.

Родительница незаметно подталкивает меня в бок, призывая освободить проход.

— …Или вы предпочитаете кофе? — уточняет она у гостя.

— Лучше кофе, будьте добры, — озвучивает Дава, переступая порог.

Смотрю на широкоплечую фигуру Руднева, проскользнувшую в дверной проем, и ловлю себя на унизительном ощущении.

Зря все это…

Я никогда не впускала чужих мужчин на личную территорию. Никогда не давала мужу повода для ревности. Но с вчерашнего дня моя жизнь превратилась в какой-то квест. Можно считать игрой на выживание.

Инстинктивно касаюсь пальцами поврежденной губы и не понимаю, как быть дальше.

Как общаться с мужем после всего, что он натворил?

Я до сих пор не могу поверить, что мы оба стоим у черты развода. Наш брак, как разбитая ваза: склеишь — останутся уродливые рубцы, напоминающие об ужасной ссоре, а слишком мелкие осколки уже и вовсе не соберешь вместе.

Как простить?.. Как порвать с Маратом, если чувства еще не угасли?

Как быть дальше? Держаться за то, что уже есть — сломанное, изувеченное, уродливое.., или послать все к чертям собачьим и просто жить, воспитывать сына и учиться любить себя заново….

— Мам, — бросаю мимолетный взгляд на зал, где уснул сыночек, — проверь, пожалуйста, не разбудили ли мы Никиту?

— Да спит он, спит! — поспешно подтверждает мама. — Я только от него. Уморился парень, столько всего за день приключилось.

— Давид, давайте я помогу вам? — опомнившись, я тут же тянусь к коробке, но строгий голос пресекает действие.

— Не стоит Арина, он тяжелый. Куда можно отнести аквариум?

— На кухню, — указываю рукой направление. — Проходите, не стойте у двери. Потом разуетесь.

Окинув быстрым взглядом коридор родительской трешки, Дава вносит коробку на кухню.

Я закрываю входную дверь и следую за ним.

Мама торопливо уходит обратно в спальню, будто намеренно оставляет нас вдвоем.

Ну офигеть просто!..

Я и так спешу в салон разгребать косяки девчонок, а тут Давид со своим аквариумом…

И эти рыбки….

— Поставьте коробку на стол, — говорю я, запутавшись в собственных мыслях и переживаниях.

Меня разрывает между работой, ребенком, гостеприимностью и незнанием того, что будет с нами завтра.

Бросаю взгляд на банки с рыбками, затем на ухоженные руки Давида, уверенно отрывающие скотч с упаковки.

— Зря вы купили такую большую емкость для двух петушков, — резюмирую я.

— Почему же? — Дава ловит мой взгляд и спокойно задерживается своим на моем раскрасневшемся лице. — Вдруг вы захотите пополнить коллекцию. Этот будет в самый раз.

Его губы чувственно улыбаются, а я, как дура, смущаюсь.

— Я? — растерянно сглатываю, вспоминая, что должна была сварить ему кофе. — Ну уж нет. Я точно нет. А вот Никитка… Такой вариант даже не исключаю. Только, пожалуйста, вы ему эту идею не подкидывайте. Завтра ему станет не до них, а у меня и без того забот хватает.

Дава кивает, собирая в комок обрывки скотча.

— Арина, подайте мне нож, — мягко звучит его просьба.

Подхожу к ящику, достаю нужный предмет и протягиваю мужчине. Его пальцы на миг касаются моих, и я невольно вздрагиваю, почувствовав, какие они теплые у Давида, будто он не с мороза явился, а прибыл из жаркой солнечной страны.

Рефлекторно одергиваю руку и, отвернувшись, торопливо запускаю кофемашину.

Глава 33

Арина

Черт! Что со мной происходит?

Этот мужчина даже в