не старая. Хотя с годами голос у женщин если и меняется, то незначительно. Однако Потапов оживился, неразборчиво для меня зарокотал, сообщая, что он из энергоинспекции, показал большим пальцем за спину, а затем широко улыбнулся, в который раз поправляя дешёвый галстук. И тут же хмыкнул, услышав первый ответ.

— Как это умер? — Ваня, как и я, неприятно удивился таким новостям, однако сразу же снова переключился на деловой тон. Натаскивали нас, будь здоров.

Его бархатистый драматический баритон продолжил сеанс гипноза, и уже через полминуты она начала отвечать ему без напряжения. Нашего Ваню любят женщины среднего возраста... Этим нужно пользоваться.

— Так. Почему у меня таких данных нет? У него же плановый ремонт проводки после возгорания, он же сам заявления писал! Три раза, скандалил!

— Давно, поди! — догадалась женщина.

— Где-то с полгода назад. Тогда ещё очередь дошла. Знаете, пока в план работ поставили, сметы, согласования... Штаты ведь нам не дают! Не идут навстречу, рабочих рук не хватает. Да и с финансированием полный бардак... Что же ваши жилищники спят? В таких случаях нужно сразу же вносить корректировки, сообщать смежникам! Сразу же! У них жильцы, понимаете ли, мрут, а они не чешутся.

— Часто мрут? — со склочным интересом спросила соседка.

— Да как мухи в ноябре! — охотно поведал Иван. — Вы же сами видите, уважаемая: бросили наши власти простых людей на произвол судьбы, как есть бросили! Денег у электората нет, зато цены атомные! Я вот, к слову, никак не могу найти больной сестре нужное лекарство по доступной цене... Вот как сейчас план коверкать? Может, у него наследники имеются? Это ж вопрос техсостояния электроарматуры, возможны замыкания, возгорания всякие…

— Так брат же его приходил недавно! Брат родной, младшенький, Геннадий, он сейчас наследство оформляет! Он машину Виктора забрал, и правильно сделал, пешком по таким делам не находишься… Ой, да что ж мы всё на пороге-то стоим?! — соседка наконец-то громко приняла ключевое решение. А чего, стоящий напротив мужчина — солидный человек в скромном трудовом костюмчике, с кожаной папкой и бархатистым голосом. Вида рабочего, но в то же время какой-никакой начальник.

— Проходите в квартиру! Обувь можете не снимать.

— Разрешите, я всё-таки сниму. Чужой труд уважать нужно.

Есть поклёвка! Представитель энергоинспекции повернулся ко мне, многозначительно кивнул и показал раскрытую ладонь.

— Я уже в саду, — мне не оставалось ничего другого, как начать спускаться по лестнице, предварительно крикнув в пролёт: — Михалыч, пока что в соседнем подъезде акт составлю на щиток!

— Давай, работай! У машины жди. И зайди ещё на один адресок... Нет, лучше я сам попозже зайду, — откликнулся он, добавив для собеседницы. — Стажёр у меня там, третий день по пятам ходит, оболтус-переросток. Ничего, соструним, научим. Будем ковать кадры, воспитывать рабочую смену.

Хмыкнув, я толкнул дверь и вывалился во двор.

Здесь тихо, ни души, даже приснопамятных сплетничающих бабулек возле подъездов не видать. Редкие автомобили стояли на тех же местах; сколько машин было, столько и осталось. Пройдя по выложенной из камней дорожке в глубину сквера, я, чтобы не светиться возле углового подъезда выбрал местечко с хорошим обзором и опустился на скамейку там, где меня нельзя было заметить из выходящих во двор окон соседки.

Может проклятая англичанка какого-то лешего внезапно вернуться? Теоретически, вполне может. Но её ведет группер, Паша сообщит, если что. Хорошо, что вокруг тихо, шум не нужен. И эксцессы не нужны. Особенно противопоказано общение с милицией.

Дверь подъезда распахнулась через тридцать две минуты. Потапов задержался на крыльце, где неспешно огляделся и опять поправил галстук. Вжился человек в роль, вошёл во вкус. И направился к арке. Через пару минут я поднялся, но за напарником в ту же арку не пошёл, решив обойти двор по улице. А с Ваней поговорим в машине.

— Ну что, как успехи, охмурил прораб вдовушку-блондинку? — спросил я, устраиваясь на сиденье.

— С чего ты решил, что она вдова? Хотя действительно блондинка! Как угадал?

— А кто же ещё, Ваня? По речам твоим слащавым угадал да по глазкам масляным, сам же говорил, что обожаешь блондинок. А по вдовушке... Одинокая женщина впускает в дом неизвестного мужчину в мятом пиджаке из восьмидесятых...

— Ишь ты, какой специалист по женскому вопросу завёлся в группе! А телефончик свой я ей на всякий случай оставил, вдруг Ложкин объявится. Обещала позвонить.

— Телефончик? Молодца! Не, брат, это ты у нас специалист по женщинам. Я больше по девушкам. Или по молодым женщинам, вот тут могу охмурить.

— Ну да. Как прекрасную англичанку в поезде? — язвительно усмехнулся Потапов. — Как там её...

— Джудит, а что?

— Просто зашибись ты крошку Джуди охмурил. Так, что запалился в уголь. Высокий класс.

Тут мне крыть было нечем. В поезде я действительно лоханулся по полной программе, раскрылился от безделья и расслабленности, орёл молодой. Ладно бы, если бы трахнул эту чёртову Джудит в порядке интернационального обмена! А так — ни себе радости, ни делу пользы, одни нервы и облом. Ещё и втык от начальства получил.

— Первое: англичанка к соседке, похоже, ещё не наведывалась, хотя я специально обмолвился, мол, моя девочка из техотдела должна была заглянуть… Не отреагировала. Следующее: брательник Ложкина действительно скоропостижно скончался, — не дожидаясь расспросов, обстоятельно начал рассказывать Потапов, лишь только я устроился на своём месте в салоне. — Официально он умер естественной смертью, хотя люди во дворе отчего-то в этом сомневались, перешёптывались. Геннадий объявился здесь восемь дней назад. Общался со всеми соседями по подъезду, они же дали ему ключ от квартиры. Выглядел Ложкин-младший растерянным и расстроенным.

— Что не удивительно, — вставил я.

— На юридическое оформление наследства уйдёт время.

— Знакомо, я от двух своих бабушек оформлял.

— Так ты богатый человек!

— Точно. Старыми избами да банями. А почему он тут жить не стал?

— Старший был бизнесменом, — пояснил Иван. — Точнее, предпринимателем средней руки. Имел два предприятия: небольшой пансионат или базу отдыха на Красноярском море...

— Водохранилище, — уточнил я, прерывая рассказ.

— Не нуди. Здесь принято говорить «на море». Пансионат совсем новый, ещё без названия, только расстраивается. Красивое дикое местечко, сухопутной дороги к нему нет, добраться можно только водой, лодкой или катером. Из опыта скажу: перспективное это дело, такой отдых становится всё более популярным.

— А где