Привлекались силы УФСБ и Пограничного управления ФСБ России по Новосибирской области, наркоконтроля и таможни. В ходе «Анаконды» из незаконного оборота были изъяты более двух сотен единиц нарезного и гладкоствольного оружия. Самая большая проблема — наркота и нелегальные стволы.

За окном — то степь, то лесостепь. Уже несколько раз довелось увидеть над горизонтом рождение больших смерчей, но это было так далеко, что ничуть не пугало. Леса мелькают исключительно берёзовые, жиденькие, местами пейзаж почти среднеазиатский. Много мелких озёр с серебристой рябью, болотин с пятнами ряски и плоскими берегами, встречаются солончаки в обрамлении красноватой травы. Неудивительно, что всё напоминает Казахстан, ведь он совсем рядом. Так ведь здесь некогда и были казахские кочевья. А теперь пролегает Транссиб, стальная хорда России, самая длинная на Земле железная дорога.

От симпатичного тихого Ишима поезд пошёл скоро, но после Новоандреевки начал то и дело сбрасывать скорость. Плохое состояние путей?

Вскоре я заметил на юге густой чёрный дым, поднимающийся над какой-то дальней деревенькой, затем ещё один, а на железнодорожном переезде у небольшой станции Мангут нечто чрезвычайное произошло уже почти на моих глазах. Поезд тащился совсем медленно, что позволило разглядеть картину во всех красках. Внезапно зашипела пневматика тормозной системы, эхом лязгнули сцепки вагонов, поплыли за окнами, притормаживая, одноэтажные складские здания. На переезде с мигающими огнями и верещащей сигнализацией перед опущенным шлагбаумом скопились автомашины.

Ближняя к путям автотехника — песочного цвета автобус ПАЗ — горела синим пламенем. Передняя дверь была открыта, салон вроде бы пуст. На асфальте перед автобусом, совсем близко к рельсам, лежали несколько неподвижных тел, точное их количество я сосчитать не успел. Трупы!

В этом месте автотрасса круто поворачивала налево, а возле железнодорожных путей на переезде стоял стандартный домик дежурного по переезду, яркий, ухоженный и поэтому выпадающий из окружающего пейзажа. Словно пограничная застава на фронтире, на краю другого мира...

Стёкла маленького оконца, выходящего в сторону шлагбаума, были разбиты выстрелами. Дежурная, полная женщина в сигнальном жилете, лежала навзничь прямо возле двери. Открыла, несчастная, вышла и упала... Моё ошалевшее от увиденной картины сознание всё-таки смогло зафиксировать часть убранства этой маленькой, по-спартански аскетичной дежурки. Чёрный телефонный аппарат на простеньком столе со скатертью. Необычный, таких в гражданской жизни не встретишь — с тяжёлой вытянутой трубкой и кучей кнопок, по нему можно связаться напрямую с машинистом подъезжающего поезда.

Остановившиеся на дороге разномастные легковушки тоже застыли с распахнутыми дверями, водители и пассажиры разбежались кто куда.

— Ничего себе, настоящая бойня... — послышался сбоку хриплый голос Потапова, я и не заметил, как он проснулся. — И полиции не видать!

— Как и медиков, ещё не доехали, — добавил я к описанию картины.

Метрах в пятнадцати от чадящего автобуса у обочины замер белоснежный внедорожник «Ленд Крузер Прадо», пассажир и водитель которого прятаться не собирались. Они склонились над раскрытым задним багажником, что-то там доставая, одновременно выпрямились и, не размышляя и не сомневаясь, открыли дружный огонь из двух АКМ, щедро поливая длинными очередями подходившую к шоссе лесопосадку.

— В рот мне ноги! — заорал я, невольно пригибаясь.

Состав уже проходил мимо, оставляя чудовищную мизансцену позади. Что там происходит? Открыв окно, я полез наружу, высовываясь чуть ли не по пояс в стремлении рассмотреть, как будут развиваться дальнейшие события, но Ваня вцепился в меня клещами и за штаны затянул обратно.

— Охренел, что ли? Оно тебе надо? — рявкнул он.

Дверь купе со стуком отъехала в сторону, и к нам ввалился взъерошенный Кромвель, торопливо приглаживающий руками мокрые волосы.

— Вы это видели, не? Боевые действия в прериях! — оповестил личный состав командир, невпопад добавив: — Я уже чай у Эльвиры Петровны заказал.

Состав постепенно набирал ход.

Чай в трёх подстаканниках взволнованная проводница внесла через пару минут. Всегда пусть и строгая, но улыбчивая, женщина сейчас была явно не в себе. Мрачный металл, постоянный лязг и грохот, нервотрёпка с начальством и скандалы с пассажирами, вся поездная жизнь с годами начинает угнетать всё больше и больше. А тут ещё скачки со стрельбой в каждом рейсе.

— Хозяюшка, это и есть то самое Дикое поле, о котором вы нас предупреждали? — сходу поинтересовался Иван.

— Оно, проклятущее, оно! Считайте, от самого Ишима и началось, — кивнула проводница, водружая звякнувшие подстаканники на стол. — То свои местные разбойники беспредельничают, то казахские банды налетят от границы. А то и все сразу, когда у них разборки начинаются... Видели, какой ужас случился на переезде? И нас предупредить не успела, бедная.

— По телефону? — вспомнил я диковинный аппарат на столе дежурки.

— Сейчас не прежние времена, связь часто не работает. Тогда они машинистов чаще петардами предупреждают. Видели? Это такие круглые бляшки в металлическом корпусе с порохом внутри и со скобами по бокам. Петарды — вещь особенная, применяется в экстренных случаях, когда на путях преграда, поезд близко, а экстренная кнопка с пломбой, закрывающая шлагбаум, не сработала. Когда сильный туман или на переезде забуксовала машина, или рассыпалось зерно, нужно не растеряться, закрыть переезд, сообщить ближайшим поездам. А если связи нет? Ой, я присяду, ноги не держат.

— Конечно, садитесь! — торопливо подвинулся Паша.

— Сахарок берите, мужчины. Так вот, в этом случае дежурный должен выбежать на пути в сторону приближающегося поезда на нормативное расстояние и закрепить на рельсах петарды в шахматном порядке. При наезде на них локомотива петарды сработают и подадут сигнал опасности. Состав остановится, — рассказала Эльвира и добавила:

— Нам с Нюрой пока что везёт, всего один случай был за лето, чтобы фирменный поезд петардами останавливали... Ох, что ж такое делается-то, а? Мы, конечно, уже сообщили, кому положено, но людей ведь не вернёшь.

— Прямо настоящий вестерн, — покачал головой Кромвель. — На поезда эти команчи, надеюсь, не нападают?

— Напрасно вы надеетесь, уважаемый, ещё как нападают! — тут же ответила она. — Догоняют на машинах и прыгают на полном ходу! На крышу лезут, окна бьют, двери пытаются открыть, взламывают!

— Прямо на крышу? — удивился Павел.

— Обезьянами! Они же тут все укуренные, работы для молодёжи нет. Деточки сами не ведают, что творят.

— Ещё как ведают, — не согласился Потапов.

— Да вот же они, вот, субчики, полюбуйтесь! — вскричала проводница, привставая и наклоняясь к окну. — Догоняют!

Мы повернулись к окну и увидели, что по идущей параллельно железной дороге жёлтой грунтовке, поднимая пыль, быстро мчит открытый