безмятежной юности. Только в семнадцать можно спать в клетке, в трюме корабля, да еще и улыбаться при этом.

Редферн с трудом поднялся и добрел до решетки. Бреннон наконец заметил, что пироман бледен до мертвецкой белизны, исхудал и выглядит больным. Он старался не наступать на правую ногу, а следы побоев Натан пересчитал почти машинально. Энджел оперся на решетку и пробормотал, не глядя на комиссара:

– Простите. Я должен был отправить ее с вами в Блэкуит.

«Вы не должны были похищать ее из дома», – хотел ответить Бреннон, но сдержался. И так стало ясно, что пироман вполне искренен в своих чувствах. Впрочем, судя по всем предыдущим встречам, лживость и двуличие – это те немногие пороки, которые Редферну были несвойственны. К тому же ему и без того крепко досталось.

– Как вы? – поинтересовался Бреннон.

– Лучше, чем было.

– Чего он от вас хотел?

– Долгая история, – поморщился Энджел. – Но в любом случае от меня он этого не получит.

Он осторожно опустился на пол, и комиссар тоже сел – во-первых, не хотел смотреть на Редферна свысока, во-вторых, ноги все еще подгибались из-за чертова снадобья, которым его напичкал мазандранец.

– Он хотел узнать про процесс, – помолчав, ответил пироман.

– Про что? – удивился комиссар.

Энджел долго, пристально всматривался в физиономию Натана, словно хотел убедиться в том, чем ему можно доверить столь сокровенное знание, и наконец медленно произнес:

– Процесс превращения человека в консультанта.

Бреннон оцепенел. Значит, он был прав! Прав! Эта дрянь действительно существует! А чертов пироман о ней знает! Знал все это время и молчал!

– Впрочем, вы ведь и так уже догадались, – добавил Редферн, не спуская с комиссара испытующего взора.

Бреннон не ответил, потому что мог думать лишь об одном – раз процесс реален, то, значит, есть кто-то, отбирающий людей для этого гадства! Кто-то, кто инициирует это превращение!

– Это продолжается до сих пор? – процедил комиссар. Ответ его изрядно изумил:

– Нет. Процесс больше не проводится.

– Почему?

– Их получалось слишком мало, – пожал плечами пироман. – Крайне низкая выживаемость. Так что если господин Рагнихотри надеется наштамповать себе армию с помощью процесса, то он сильно заблуждается.

– Господин кто?

– Ачари Рагнихотри, – с глубочайшим презрением отвечал Энджел. – Шут из Доргерна, возомнивший себя мазандранцем до кончиков ногтей.

Он поведал комиссару обо всем случившимся. Хотя Энджел был скуп на подробности насчет того, что Рагнихотри с ним сделал, выходку Маргарет, которая потрясла Натана до глубины души, описал с такой гордостью, словно девушка совершила достойный летописей поступок. Однако, поразмыслив, комиссар тоже почувствовал, что племянница не посрамила фамильную честь. Ее мать когда-то камнем выбила несостоявшемуся насильнику глаз и три зуба – и не посмотрела, что тот был знатным имперским щенком. Пегги все это время спала сном праведницы. Никто не заподозрил бы людоедских наклонностей в таком нежном на вид создании.

– Мы рассчитывали на вашу помощь, – вдруг холодно заявил Энджел и смерил Натана раздраженным взглядом. – Какого черта вы сюда притащились?

– Хотел вас найти.

– Отлично, – фыркнул пироман. – Наконец-то мы счастливо воссоединились!

Тон его комиссару не понравился, но поскольку при этом Редферн смотрел на Пегги, то Натан промолчал. На лице Энджела отразилась угрюмая тревога, и Бреннон его понимал: девушке нечего делать на корабле среди головорезов.

– Вы совсем не можете снять эту штуку?

Пироман потер широкий черный браслет.

– Нет. Для этого нужен ключ-заклятие. Может, уговорите господина Рагнихотри шепнуть его вам на ушко?

Бреннон поскреб бородку. Ну, допустим, от Редферна этот тип жаждет заполучить секрет процесса; но на что ему скромный комиссар полиции?

– Я видел у него на руках менди. Они его защищают?

– Может быть. Вероятно. Хотя Маргарет смогла причинить ему вред, так что… – Энджел вздохнул. – Я не слишком хорошо знаком с мазандранской магией.

– Почему?

– Потому что я не могу знать все! Никто не может знать о магии все! – раздраженно огрызнулся Редферн.

– А можно их как-то стереть? Или хоть дырку в них прокрутить?

– Это не просто узоры, нарисованные охрой на теле, тряпкой их не оттереть. Хотя, если вырезать кусок кожи или, допустим, отрубить руку… – Пироман задумался. – Маргарет прокусила ему кожу, но не факт, что нарушенная целостность не восстановится спустя некоторое время. Рагнихотри заменил матросу потерянные глаза, так что…

Впрочем, было видно, что мысль о расчлененке Энджела определенно воодушевила. Темные глаза мечтательно затуманились, на губах появилась предвкушающая улыбка, и Бреннону подумалось, что похищение пиромана было последней ошибкой, которую Рагнихотри совершил в своей жизни.

Маргарет зашевелилась, громко вздохнула во сне, и Энджел торопливо вернулся к ней. Пегги, приподнявшись на локте, по-детски протирала кулачком глаза.

– Как вы? – спросил Энджел.

Бреннон вздохнул: никто уже не сможет уговорить Маргарет вернуться домой – разве станет она слушать, когда пироман глядит на нее так мягко и ласково? Она-то видит его не таким, как остальные! Даже лицо Редферна меняется, когда он смотрит на девушку глубоким, теплым, внимательным взглядом, Натан вообще не думал, что пироман способен на подобное.

– Я пока ничего, а вот вы бы поменьше скакали на своей ноге, – проворчала Пегги. – Как она там?

– В лучший мир пока не отошла. Тут ваш дядя, кстати. Явился спасать.

Бреннон фыркнул. Всякий раз, когда в нем зарождалась тень симпатии к пироману, тот делал все, чтобы удушить ее на корню.

– Дядя! – радостно встрепенулась Маргарет.

Она вскочила и подбежала к решетке. Комиссар смущенно потупился: под разорванной до талии блузкой виделся серый корсаж на пуговках и нежная девичья кожа. Бреннон бережно сжал руки племянницы через решетку, но не успел перемолвиться с девушкой ни словом – люк над лестницей вдруг грохнул о палубу, и в трюм ворвался сырой морской ветер.

– Маргарет! – окликнул Энджел.

Она тут же попятилась вглубь клетки.

В трюм спустились пятеро человек, за ними последовал бородатый гигант и последним – господин Рагнихотри в пестром шелковом балахоне поверх мазандранских тряпок. Бросив короткий взгляд на соседей по заточению, Бреннон удивленно обнаружил, что Редферн уронил голову на грудь Маргарет и прижал руку ко рту, отвернувшись от визитеров. Неужто испугался?

– Комиссар Бреннон? – приятным баритоном осведомился хозяин нежити, держась тем не менее на расстоянии. Видимо, опасался, что кусачесть – фамильная черта всех Бреннонов.

– Угу, – буркнул Натан.

– Что вас привело на мой корабль?

– Я пришел за ней. – Комиссар через плечо ткнул большим пальцем в племянницу. – Отдадите – уйду.

Рагнихотри склонил голову набок и поразмыслил.

– Нет, – наконец изрек он, – я не намерен расставаться с этой милой фройлен.

– Кто вы такой? Я имею в виду не это цирковое тряпье и не ваш