лагерей и занять рубеж: Варняй, Кражай, Кельме и подготовить этот рубеж к противотанковой обороне“. Это было в 12.00 18 июня 1941 г. Вернувшись в район рекогносцировки, я дал соответствующие указания командирам частей по выбору огневых позиций для батарей на участках обороны, отведенных полкам. В ночь с 18 на 19 июня части бригады начали занимать огневые позиции на рубеже обороны. К исходу 19 июня огневые позиции и наблюдательные пункты всеми батареями бригады были заняты и была установлена связь. Командный пункт бригады был установлен в районе Ужвентис. В течение 19, 20 и 21 июня были произведены окопные работы по оборудованию огневых позиций батарей и каждого орудия в отдельности. Была установлена телефонная связь с командным пунктом Командующего 8-й армией, который к этому времени был оборудован в районе леса Бубяй. В ночь с 18 на 19 июня в штаб бригады прибыл начальник артиллерии округа генерал-майор артиллерии БЕЛОВ, которому я доложил о принятом мною решении по расположении бригады на рубеже обороны и доложил ему о состоянии бригады на 18 июня 1941 года. Настойчиво просил его дать распоряжение по обеспечению бригады боеприпасами, особенно бронебойными снарядами, а также автотранспортом, так как транспортом бригада была укомплектована всего на 20%. 20 июня эшелоном боеприпасы были доставлены на ст. Шауляй и был прислан автобат для переброски боеприпасов. В течение 20 и 21 июня боеприпасы были подвезены на огневые позиции батарей.» —

Н. И. Полянский, командир 9-й отдельной противотанковой артиллерийской бригады.

И такое:

«19 июня 1941 года, до начала военных действий, было получено распоряжение от командира 10 стрелкового корпуса генерал-майора НИКОЛАЕВА Ивана Федоровича о приведении частей дивизии в боевую готовность. Во исполнение этого приказа все части дивизии были немедленно ночью выведены в свои районы обороны, заняли ДЗОТы и огневые позиции артиллерии. После этого командиры полков, батальонов, рот на местности проверяли и уточняли боевые задачи согласно ранее разработанного приказа и плана боевых действий дивизии и доводились задачи до командиров взводов, отделений. В целях скрытия боевой готовности частей мной были даны указания, — на ДЗОТах производить обычные оборонные работы: по два человека на каждом ДЗОТе, а остальных людей держать в ДЗОТах в полной боевой готовности, что было ими и сделано.» —

И. И. Фадеев, командир 10-й стрелковой дивизии.

«То, что война нависла и что она возможна — в штабе 8 армии было заметно за 5–10 дней из опроса ряда перебежчиков, поэтому артиллерия из лагерей /но какая, № артиллерийских частей не помню/ была выведена в приграничную зону и поставлена на ОП. В ночь на 22 июня /была светлая ясная ночь /за несколько часов до начала артиллерийской подготовки немцев — я объезжал артиллерийские части/ 90 сд — командир дивизии полковник Голубев и сд, занявшую боевые порядки на участке ТАУРАГЕ /187/. Вдоль шоссе в непосредственной близости в 2–3 км. сев. вост. ТАУРАГЕ стояли 2 гаубичные батареи, этим батареям за несколько часов до начала войны — я приказал сменить ОП и занять новые позиции вдоль опушки леса сев. вост. ТАУРАГЕ, на оставленных ОП поставить ложные орудия — бревна. По моему глубокому убеждению, эти батареи были засечены с подъемных наблюдательных пунктов немцев, или же координаты этих батарей немцы имели через шпионов. За несколько дней до 22 июня — в лесах западнее ТАУРАГЕ отмечались подъемные, железные НП немцев — немцы эти НП поднимали выше леса и просматривали наше расположение. Мои опасения подтвердились, первые, сильные огневые налеты немцы произвели по Райкому партии в ТАУРАГЕ, по заранее разведанным и засеченным домам, в которых были расположены штабы и учреждения в город ТАУРАГЕ — и по ложным батареям, поставленным вдоль шоссе. Выведенные мною из-под огневого удара немцев, за несколько часов до арт. подготовки гаубичные батареи наблюдали бесцельный огонь немцев по ложным батареям и вели ответный огонь по немцам. Этот небольшой эпизод показывает, что арт. части к началу войны заняли боевые порядки.» —

Н. В. Дорофеев, начальник артиллерии 8-й армии Прибалтийского особого военного округа.

И еще:

«В первой половине июня в Кишиневе проводились сборы командиров соединений Одесского военного округа, на которых отрабатывались тактические темы и проводились показные учения. Сборами руководил заместитель командующего войсками Одесского военного округа генерал-лейтенант ЧИБИСОВ, так как командующий войсками генерал-полковник ЧЕРЕВИЧЕНКО был в отпуску. По возвращении со сборов в середине июня /15–17 числа/ я получил распоряжение штаба Одесского округа о приведении частей в полную боевую готовность и отзыве из отпусков всего командного состава, что и было мною выполнено. К этому же времени в части были возвращены все офицеры, проходившие переподготовку в ККУКСЕ. В одну из ночей в период между 16 и 19 июня я провел учение, подняв все части дивизии по тревоге с выводом их на участки обороны, предусмотренные планом прикрытия границы, танковый полк был поверен на месте, а 72-й кавалерийский полк совершил 30 км ночной марш и вернулся на место своей стоянки. Детально были отработаны вопросы выхода на свои участки обороны 5-м, 108-м, 186-м кавалерийскими полками и 12 конно-артиллерийским дивизионом. Ввиду того, что проводить занятия на границе было категорически запрещено, все части до рассвета были отведены со своих участков по реке Прут и стали на свои места, а с командным составом был произведен подробный разбор учения и даны все указания по занятию обороны. Батареи 12-го конно-артиллерийского дивизиона, предназначенные на усиление 5-го и 136-го кавалерийских полков, были оставлены при этих полках, в районе которых артиллеристы подготовили огневые позиции и наблюдательные пункты непосредственно на реке Прут.» —

Н. С. Осликовский, помощник командира 9-й кавалерийской дивизии.

Думаю, достаточно. Откуда это? Да это из материалов известной Комиссии генерал-полковника Покровского, опубликованных в «Пишу исключительно по памяти… Командиры Красной Армии о катастрофе первых дней Великой Отечественной войны.» В 2 тт./Составитель, автор предисловия, комментариев и биографических очерков С. Л. Чекунов. М.: Русский фонд содействия образованию и науке. Университет Дмитрия Пожарского, 2017, а впервые материалы этой комиссии стали публиковаться в Военно-историческом Журнале еще в 1989 году. И любому вменяемому человеку из них понятно, почему деятельность Комиссии при Хрущеве была свернута и всё, собранное ею было засекречено — то, что давали в своих пояснениях командиры нашей армии, вспоминая начало войны, категорически не соответствовало установке 20-го съезда про то, как Сталин хотел оттянуть и избежать. Из них вырисовывалась картина, как советское руководство очень аккуратно, чтобы не дать немцам ни малейшей возможности обвинить СССР в