перелистнул ещё несколько страниц: расход воды, ночные и дневные пики. Время, когда Хоуп спускается в нижний зал — лично проверить турбины. Строчка: «03:20–03:35 — плановый обход зоны турбин».

Он коротко кивнул.

— Задачу понял.

— Тогда иди, — сказал Хэймитч. — Твоё стадо уже наверняка собирается в ангаре.

В голосе была привычная усмешка, но взгляд — серьёзный. Пит поднялся. Папку взял с собой. Кружку с кофе так и оставил на столе.

***

Стелс-ховеркрафт стоял в дальнем конце ангара — чуть в тени, не по центру. Чёрный корпус поглощал свет. Машина, созданная не для парадов.

Гейл проверял крепления на левом крыле, проводя пальцами по заклёпкам.

— Опять собираешься жаловаться, что тебе доверили игрушку посложнее? — бросила Джоанна из люка, болтая ногами в пустоту.

Она уже была в форме, расстегнув верхнюю молнию так, словно делала это назло распорядку. В руках вертела магазин от пистолета, щёлкая патронами.

Лин сидела внутри у консоли связи и тихо водила пальцами по экрану. Разведывательный канал Третьего, служебные частоты Капитолия, внутренние линии ГЭС — всё лежало слоями на панели. Рейк перетягивал ремень разгрузки и проверял каждую застёжку дважды. Рядом стояла Нова — с тем же спокойным, чуть отрешённым выражением. Она уже привыкла к этой компании, но привычка держать в поле зрения весь ангар осталась.

Китнисс появилась бесшумно. Сначала Пит увидел её лук — тот самый, знакомый до изгиба, только перемотанный матовой лентой там, где металл мог дать блик. Тетива выглядела новой. За плечом — колчан; хвостовики стрел были помечены так, чтобы различать их на ощупь.

Их первый совместный вылет после того разговора в «аквариуме». Она добилась своего — и теперь стояла здесь, в полной экипировке, готовая не ждать, а действовать.

— Опаздываешь, кексик, — заметила Джоанна. — Мы уже успели прикинуть, кто сколько раз умрёт.

— Вы и без меня с этим справитесь, — ответил Пит, поднимаясь по рампе.

Рейк издал звук, похожий на нервный смешок.

Гейл обернулся, вытирая руки о штаны.

— Вылет через семь минут. Погода ясная, болтанка терпимая.

— Хорошо.

Пит поставил папку на узкий откидной стол у борта и развернул первую схему.

— Цель — гидроузел «Тридцать-три».

Он не произносил «инженер Хоуп». Имя осталось у него в голове — вместе с уголком яркой бумаги в нагрудном кармане.

— Разведка дала окно для вылета. Наша цель – инженер, его распорядок тоже известен. Нам нужно, чтобы он дошёл до определенного места, и оттуда уже не вышел. После — я захожу в щитовую и ослабляю резервный контур так, чтобы это выглядело как перегрев после скачка напряжения.

— А мы? — спросила Лин.

— Вы — периметр. Точка наблюдения — вот здесь.

Он коснулся пальцем одного из холмов на карте.

— Гейл ставит ховеркрафт в тени. Радио — только по моему сигналу. Лин слушает всё: служебные частоты станции, общий фон. Нова и Рейк — внешний контроль. Джоанна — рядом с Лин.

Он повернулся к Китнисс.

— Ты — на высоте. Вот здесь.

На карте всплыла отметка: старый обслуживающий козырёк чуть в стороне от станции.

— Если я вдруг себя выдам и подгонят подкрепление, они поедут по этой дороге. Ты держишь её и боковой выход нижнего яруса под прицелом. Стреляешь только если моё тело несут куда не надо, или кто-то извне идёт ко входу явно не по делу. Никакой самодеятельности.

Китнисс чуть приподняла подбородок.

— То есть моя задача — смотреть, как ты работаешь, и не мешать?

— Твоя задача — прикрывать меня от того, что я изнутри не увижу. Лучшая работа — та, что осталась незамеченной.

Джоанна фыркнула:

— Он говорит, что любит тебя за способность ничего не делать.

Китнисс едва заметно улыбнулась, не отводя взгляда от Пита.

— Время, — напомнил Гейл.

Пит сложил папку и передал Лин.

— Если меня не будет в эфире больше десяти минут — запускаете резервный протокол. До этого — ни шага.

— Поняли, — отозвалась Лин.

Ховеркрафт вздрогнул, когда двигатели вышли на режим. Гул заполнил ангар. Пит сел на боковую лавку. Рядом устроилась Китнисс, прижимая к себе лук. Джоанна плюхнулась напротив.

— Ну что, Призрак, — наклонилась она вперёд. — Пора делать вид, что тебя не существует.

— Это у меня получается лучше всего, — тихо ответил Пит.

Ховеркрафт мягко оторвался от пола.

***

Ночь над Третьим была не такой, как над Двенадцатым. Там небо было густым и звёздным. Здесь его подсвечивали станции, слабое свечение линий энергоснабжения, зыбкие отблески на тумане.

Гидроузел показался сперва на экране, потом — в иллюминаторе. Тёмная масса бетонных стен, полоска белой пены там, где вода срывалась из шлюзов, цепочка дежурных огней вдоль перил. Внизу всё гудело — глухо, как сердце огромного зверя.

— Красиво, — пробормотала Джоанна. — Почти романтично.

Никто не ответил.

Гейл вёл машину низко, скользя вдоль склона. Ховеркрафт прошёл над тёмной полосой леса и спрятался в тени холма. Гул стих.

— Точка — через минуту, — сказал Гейл. — Дальше пешком.

Пит поднялся, закрепил на поясе кобуру, нож, небольшую сумку с инструментами. Проверил перчатки.

Китнисс поставила лук между колен, проверила тетиву. По меткам на хвостовиках она различала стрелы без подсказок.

Когда рампа приоткрылась, в салон хлынул влажный воздух. Запах воды, сырого камня, масла.

— Пятнадцать минут до обхода у турбин, — сказала Лин. — По плану он сейчас еще в верхнем блоке.

— Принял.

Первыми вышли Пит и Нова. Грунт под ногами был мягким, пружинистым. Лес подступал почти к служебному ограждению станции.

Китнисс молча двинулась к своему месту. Лук лёг на плечо — без звона. Тень её фигуры растворилась между деревьями. Нова и Рейк заняли позиции ниже по склону.

Ховеркрафт откатился дальше и лёг в ложбину.

Пит подошёл к ограждению. Тонкая сетка, табличка: «Служебный вход. Посторонним вход воспрещён». Замок — стандартный, с рыжими пятнами ржавчины.

Он провёл пальцами по корпусу, нащупал слабое место, вставил тонкую пластину между язычком и скобой. Чуть давления — и замок сдался.

Вода гудела под ногами, через бетон. Ровно и постоянно. Вдох на четыре. Выдох на шесть. Он скользнул внутрь.

***

Внутри было светлее: бледные лампы под потолком давали ровный, чуть дрожащий свет. Узкий коридор с серыми стенами; по одной стороне — трубы, по другой — двери с табличками: «щитовая», «архив», «персонал». Влажный воздух пах маслом, краской и железом.