Риан весело хмыкнул. Отдал необходимые приказы.

А сейчас, пожалуй, стоит навестить невесту.

Её сон он отыскал быстро: сказывалась практика тесного общения. Девушка мчалась на чёрном коне, перемахивая барьеры и прильнув к шее, почти сливаясь с животным.

– Руэри, – мягко позвал Риан.

Принцесса обернулась и тотчас оказалась рядом с ним, как он того и хотел. Призрак скакуна тотчас растаял.

– Ты снова хочешь поговорить со мной о…

– Нет, – усмехнулся он. – Я пришёл не разговаривать.

Риан дразнил её любопытство. И она закономерно отозвалась:

– А зачем?

– У снов есть некоторое преимущество перед реальностью, – пояснил Ветер.

Его губы коснулись её губ. Девушка попыталась отодвинуться.

– Нет, моя Лисичка. Во сне ты не владеешь своим телом, – засмеялся он. – Во сне им владею я.

– Но это не по-настоящему! – возразила Руэри резко.

– Как знать. Где проходит грань между реальностью и её отражением?

Ветер обхватил её, затапливая тело девушки страстью и влечением. «Однажды я всё это почувствую и в реальности», – успел подумать прежде, чем вожделение захватило и его самого. Чем сильнее Руэри сопротивлялась, чем дальше бежала от него, чем крепче боролась, тем больше Риан её хотел.

Такова природа Западного ветра.

Борьба – единственное для чего стоит жить. Победить или исчезнуть. Он пил её эмоции, слышал её слабые стоны, чувствовал на губах жар её кожи, но понимал, что хочет большего.

ПРИМЕЧАНИЯ:

Джерго, отец Риана, бывший Северный ветер. Лари (Илария, Тюленька) — его супруга, родная сестра княгини Джайри.

Андраш — брат Джерго, бывший Восточный ветер, Эрика — сестра короля Ульвара, супруга Андраша

история этих людей (и Иштвана) подробно рассказана в книге "Невеста трёх ветров"

Рандраш — его Андраша, Северный ветер. О том, как становятся ветрами подробно показано в книге "Серебряная герцогиня"

Всё, что не понятно в разговоре ветров, будет объяснено позднее.

Глава 23. Меня зовут Руэри

Руэри проснулась, чувствуя, как её знобит. Скрючилась, уткнувшись носом в колени, и бессильно всхлипнула, не открывая глаз.

– Ненавижу тебя! – прошипела зло, но в этой злости было слишком много слабости, которую Ру презирала.

На душе скреблось омерзение от самой себя. Если бы принцесса находилась дома, она бы бросилась в душ, но… искупаться тут было негде. Рабыни при дворце, конечно, мылись, чтобы не удручать господ своей вонью, а вот на скотном дворе…

Хуже всего было то, что тело её предало. Тело отвечало насильнику страстью и в какой-то момент взорвалось удовольствием. И это было тем ужаснее, что Руэри всего этого не хотела.

– Это не я, – шептала девушка, чувствуя, как по щекам бегут слёзы – непростительная потеря влаги. – Не я!

И вдруг вспомнила…

Точно так же она лежала, скрючившись и спрятав лицо в колени, и всех – фрейлин и служанок –грубо и резко отсылала прочь. И, конечно, они доложили отцу. И Ульвар пришёл сам. Постучался, прошёл и сел на постель.

– Ру?

– Оставь меня! – потребовала девочка.

– Если тебя все оставят, с кем ты останешься? – мягко спросил он. – Давай ты обо всём мне расскажешь, и мы вдвоём разберёмся, что делать.

– Я умираю. С этим ничего не поделать.

Она тогда ответила насколько могла грубо и зло, но отец отчего-то обо всём догадался. Вздохнул, и принялся объяснять, что Руэри стала девушкой, и что во всём происходящем нет ничего ни постыдного, ни страшного. Позже, когда дочь привела себя в порядок, Ульвар провёл с ней весь день, объясняя разные тонкости и нюансы во взаимоотношениях полов, этапах взросления и всего того, о чём, по идее, принцессе должна была рассказать либо мать, либо камеристка, либо кто-то ещё из женщин. Отец не смущался, не использовал экивоки, называл всё своими именами, и от этого его спокойствия и Руэри тоже почувствовала себя уверенно и перестала стесняться.

Они тогда долго гуляли по саду, между цветущими холмами сирени.

– Ты – больше, чем твоё тело, Ру, – говорил Ульвар, когда девочка, придерживаясь за его руку, осторожно шла по бортику фонтанной чаши. – Твоё тело может хотеть человека, а ты – нет. И это нормально. Хуже, когда наоборот.

– Моё тело тебя хочет, Риан, – процедила Ру сквозь зубы и встала, – тело, но не я! И если ты думаешь, что его желания меня сломают, то ты – ошибаешься! Снись хоть все ночи подряд.

Эту ночь Ру провела на конюшне, в деннике Нэйда. Натащила соломы и разместилась под самым окном, так что жеребец заслонял её ложе со стороны двери. Здесь девушка чувствовала себя в безопасности. Поэтому первым делом она подошла к коню и обняла его, зарылась лицом в приятно пахнущую шкуру. Риан хочет позабавиться с бывшей невестой? Ну и хорошо. Плевать!

Плевать, даже если её тело откликается и хочет его ласки. Она больше, чем тело. Главное – чего хочет воля.

А тело…

Ну…

– Пап, почему ты не учишь меня фехтовать? Мама вот занималась на саблях…

– Зачем? У тебя есть стража, которая всегда защитит.

– Ну… мало ли. Может я, как ты, хочу по ночам гулять по Шугу? Без стражи?

– Тогда у меня совет: если тебя будут насиловать – расслабься. Лучше минута позора, чем умереть из-за внутреннего кровоизлияния.

– Ну папа!

– Мне несложно дать тебе учителя, Ру. Но мужчина, владеющий саблей, всегда будет сильнее женщины. У нас разное устройство тел. Тебе должно очень повезти, чтобы нападающий оказался слабым или неопытным. А если их будет двое или трое…

Тот разговор Руэри запомнила на всю жизнь. Отец действительно нанял ей преподавателя. А затем, после года тренировок, поставил дочь сразиться с четырнадцатилетним Бастиком. И Ру повезло, что сабли были деревянными.

– У женщин другая сила, Ру, – мягко заметил Ульвар, подавая дочери руку, чтобы помочь подняться. – Без необходимости не стоит сражаться на чужом поле.

Это принцесса запомнила тоже.

– Я попыталась, пап, – прошептала она, обнимая Нэйда. – Честно, я попыталась сражаться на своём поле. Но у меня ничего не вышло. Ты, конечно, был прав. Как всегда и во всём… почти. Но, знаешь, я изменю свою стратегию. Я честно пыталась бороться, как это делают другие