− протянул Рерик, – когда только успел детьми и семьей обзавестись?

— Долго что ли? – вздохнул он слегка с грустно. – Вскоре после академии женился, а так и дети появились. Правда, супруга недолго прожила, и после рождения младшей дочери умерла в горячке.

Ко мне Мэтью уже пришел вдовцом. Работа моим телохранителем обещала хороший заработок и комнаты во дворце для него и детей. Но Амен все испортил и друга от меня забрал, трудности ему организовал. Мэтью уехал к родителям и там уже открыл свою лавку, перенял ферму отца.

«Как ты относишься к тройняшкам Нарины?»

«Хорошие ребята, но мамашка у них слишком опекающая. Это свойственно всем кошкам с первыми котятами. Правда, на второй приплод они то ли так и не решились, то ли не получается. Я к ним не лезу, а то дочь рычит на меня».

«А знаешь, что они помнят свое прошлое воплощение?»

«Это, конечно, хорошо, я им уже об этом говорил. Но лучше, чтобы они помалкивали об этом и лишний раз никому не говорили. Могут быть проблемы. Зная тех людей, которыми они были, я справки наводил, лучше им помалкивать. Или они уже начудили?»

«Нет, но я их узнала, даже когда они молчали».

«Но им все равно нужно снова закончить академию, и с нуля всего добиться в жизни. Сейчас прошлые заслуги им не зачтутся».

«Но зато могут помочь в становлении».

«В этом согласен».

— Это так необычно понимать, что вы так общаетесь, – сказал Эмиль.

— Как ты понимаешь? – спросил у него Мэтью.

— Мимика вас обоих выдает.

— Мимика? – удивился Мэтью.

— Я перед вами зеркало во дворце поставлю. У вас же все на лице написано.

— Хм, любопытно. Нужно действительно потренироваться перед зеркалом. Но ты все же побрейся, а то тебе бороду спалят.

— Кто?

— Кто-нибудь из моих учеников, на выездной практике. И нужно, чтобы вы чуть раньше слетали и проверили место, не хочу прошлогодних сюрпризов.

После того как Мэтью побрился и подстригся, изменился почти до неузнаваемости. Евгений в этот же день развез тройняшек − кого в общежитие, а кого и маме, потом вместе с мамой домой. Намекнул Нарине, что хотел бы двух ее сыновей себе в подмастерья. Женщина с гордостью посмотрела на детей и согласилась.

— Может я тоже пойду в артефакторику, а то без братьев скучно.

— Можешь, − согласилась мать, – если будешь хорошо учиться, может и тебя возьмут в ученики.

Мэтью на следующий же день напросился полететь со мной в академию, взяла его третьим. У ребят сейчас неделя практических занятий. Подготовка к зачетам и дипломной работе у старших курсов. И я не прогадала, взяв третьего охранника, потому что сегодня третий курс порадовал взрывами.

— Весь год прожили без взрывов. Решили отыграться в конце года? – спросила у ребят после гашения очередного маленького пожара.

— Мы не специально, все делали по учебнику, − оправдывался Лукас.

— Не заметила, − забрала у него учебник и про себя выругалась, – какой неуч исправлял рецепт? У кого еще есть исправления в тексте?

Подняли руки те, у кого случились пожары.

— Поздравляю, теперь надеюсь вы понимаете, что не стоит доверять чужим исправлениям? Сдайте книги все, у кого есть исправления в рецептах.

Таких книг оказалось большая часть. Меня это злило. После урока Матис постарался меня успокоить:

— Тише, магистр, это всего лишь дети и не факт, что именно они вносили правки.

— А кто?! В начале года это были абсолютно новые учебники. Еще и у одного рецепта разные исправления. Это все глупо, это же ребятам только навредит.

— Может кто-то хотел вас подставить?

— Только не таким образом, это все глупо. Понимаю, если бы они нашли в книгах ошибки. А так это больше похоже на тупую шутку для третьего курса. Но кто и зачем? В этом году даже никого не отчислила.

В конце всех лекций ко мне подошел Матис и отчитался:

— Я поговорил с погорельцами, − сказал он, – исправления появлялись у всех постепенно, после того, как они погуляли с одной и той же девочкой с пятого курса бытового факультета. Я поговорил с этой куколкой, она из семьи местных аристократов. Ее семья вас очень недолюбливает, и девчонка таким образом решила напакостить. И делала у ребят изменения в рецептах. Тщательно зачеркивала правильные цифры, чтобы ребята точно ошиблись, позвали вас и вы их отругали. Они бы “поняли”, какая вы плохая.

— Детский сад, − улыбнулась, – как это все глупо и по-детски. Понимаю, яду кому-то насыпать, это серьезно. А это – детский сад.

— Яд она не смогла насыпать, вы не едите в столовой.

— Серьезно? Мне уже стало любопытно посмотреть на эту “куколку” и узнать ее родителей поближе.

— Знаю я этот взгляд, − поежился Матис, – с таким взглядом только препарировать.

— Я таким не занимаюсь, а вот исследовательский интерес ты пробудил. Помоги ребятам еще одну семью найти незаметно и разузнай о них. Мне просто любопытно, кто они, где живут и чем занимаются. Запись у Эмиля на кристалле.

— Хорошо.

Правда, когда пошла искать нужную девушку, оказалась, что она уже сдала все зачеты и сегодня уехала домой. Зато я смогла узнать, как ее зовут, Арина Гроумн. С этого рода я тоже брала клятву. Правда, теперь уже знаю, что если часть людей вышла из рода и образовала новый или перешла в другой род, то клятва, что давал их отцовский род, на новый род не распространяется.

— Нужно поговорить с Эриком Тиром, пусть он втихую проверит некоторых аристократов на предмет бунта или очередной пакости типа покушения. Интуиция снова начинает зудеть.

— Давно ты стала прислушиваться к интуиции?

— Так последний год точно. Пора бы уже, а то выживаю только чудом, не иначе. Раньше я прислушивалась к интуиции через раз.

После обеда предложила Матису провести тренировочный спарринг сначала со мной, а потом с ребятами из моей охраны. Не со всеми, выборочно.

Спарринг у нас получился на удивление короткий. Я слишком отвыкла от поединка с ментальными магами, а Матис хорошо умел обманывать противника.

— Что-то ты в облаках летаешь, − сказал мой спарринг-партнер, осторожно держа меня одной рукой за горло, а другой рукой прижимая к себе за талию. – Раньше ты была более собранной, расслабилась.

Мужчина сразу