приподнялся и набрал ведро воды в бочке. Опустившись на колени рядом с Волчи, он мягко разжал ее пасть и принялся вливать воду прямо с ладоней. Волчак кашлял, иногда прикусывал пальцы Сина. Полилась кровь, но Син не останавливался, продолжая порция за порцией вливать воду ей в глотку. Нуска все это время аккуратно придерживал морду волчака, но это было все, что он мог сделать.

Вскоре Волчи снова стошнило. Нуска прибрался, а Син снова прижался боком к боку зверя.

Так они провели много-много часов. Пока не выгнали и Нуску.

– Уходи. Меня мутит.

– Ничего страшного, я отвернусь…

– Уходи. Сейчас же.

Нуска вздохнул и повиновался. Перед выходом он развернулся, чтобы увидеть, как Син затыкает рот, а по его рукам течет черная жижа.

«Была бы причина уходить. Как будто вас может стошнить чем-то, кроме слюны или воды».

Нуска отвернулся и вышел из конюшни. Когда он закрыл дверь, то низко опустил голову, чтобы никто не видел его выражения лица.

Вильна подбежала. Схватила Нуску за плечи и начала трясти.

– Ну что?! Почему так долго?! Мы можем впустить лекарей наконец?!

– Нет. Волчака отравили. И это сделал человек, который находится на территории поместья.

Вильна ахнула и стала ходить кругами, почесывая подбородок. Она кивнула.

– Да, в такой ситуации… Стража! Созовите лекарей в покои Сина, подготовьтесь к тому, чтобы экстренно оказать помощь эрду! Глава стражи, сейчас же начните поиски отравителя. Покушение на волчака эрда приравнивается к покушению на самого эрда. А если бы Син отправился в бой, а волчак свалился прямо посреди битвы? Никто не знает, как это могло бы закончиться. Заместитель стражи, передайте первому помощнику Нариду, что совещание откладывается до полного излечения эрда.

– Вы… не попытаетесь его остановить? – упавшим голосом спросил Нуска.

Вильна лишь приподняла брови, хмыкнула и развела руками:

– А что мы можем сделать? Он же нас убьет. Удивительно, что он вообще пустил тебя внутрь. Видимо, у тебя было неопровержимое алиби.

После этих слов Вильна усмехнулась и уже хотела продолжить раздавать указания, но Нуска догнал ее и дернул за локоть. Вторая помощница обернулась и вопросительно посмотрела на него.

Тогда лекарь, уставившись на Вильну красными глазами, потребовал:

– Верните мои способности. Я бы вылечил волчака и эрда за считаные минуты. Я знаю, что в этом замешаны вы.

– Не понимаю, о чем ты говоришь! Ты же заболел, не так ли? Ну так себя и вини. Зачем разбрасываешься такими обвинениями? Сам слаб, а другие виноваты? Уходи и не мешайся, пока взрослые сурии занимаются важными делами.

Нуска вновь уронил голову. Вокруг бегали стражники, лекари, гремел голос Вильны. Холодный ветер пробирал до костей, а вскоре пошел дождь. Но Нуска так и стоял, оглохший и обескураженный, рядом с конюшней.

Ему хотелось кричать, но кто он такой, чтобы сейчас жаловаться на судьбу?

Он хотел врезать Вильне, но что он сделает против сурии?

Он мечтал… помочь эрду и его волчаку, но теперь не был способен даже на это.

«Все это… какая-то несмешная шутка. Я оказался здесь, потому что был лекарем. Я выжил в трущобах благодаря своему таланту. Я множество раз спасал эрда и возвращал его из лап бездны, потому что был прекрасным лекарем. И… где я теперь? Что теперь у меня осталось?»

Игнорируя снующих туда-сюда людей, Нуска поплелся в сторону маленького лесочка. Несколько десятков деревьев были высажены близко друг к другу, а кусты шиповника спрятали Нуску от чужих глаз. Только тогда Нуска упал на колени и заплакал, а затем нашел камень и разбил о него бесполезные руки.

На холоде боль ощущалась не так остро. Да и разве это боль? Боль – это видеть, как страдает человек, жертвует собой, спасает всех и каждого, а ты можешь лишь наблюдать за этим. А сколько раз Син спасал Нуску? Даже это огненное проклятье… теперь оно с Сином навсегда.

Нуска был не просто бесполезен. Он приносил вред. Он не помогал эрду, а лишь был еще одним человеком, которого тот боялся потерять. Он был… еще одним слабым местом.

И в этот момент Нуска понял. Распахнув глаза, он быстро поднялся, чтобы поскорее вернуться к страже, но… тяжелый удар обрушился на голову, все потемнело. Последнее, что лекарь видел, – это свою бесполезную и окровавленную, изуродованную шрамами и ожогом руку.

Глава 139. Дракон

Это была она. Это точно была она. Не во сне, не в вещем забытьи, а прямо напротив, здесь.

Нуска никогда не встречался с ней лицом к лицу в человеческом облике. Даже в виде дракона она пугала его не так сильно.

Лицо, лишенное настоящих эмоций. Прекрасная маска, за которой кроется дыра вместо сердца.

Тиама.

– Какое же ты жалкое существо. Теперь еще и человек, неспособный почувствовать вонь дэ у себя под носом. Глупый, бесполезный, беспомощный. Вьен спрятал тебя в Сонии ценой своей жизни, затем тебя лишили дэ и запрятали в каком-то городке Скидана, где я бы ни за что тебя не нашла. И даже зная, насколько слаб, ты все равно вернулся. Я даже имени твоего не знаю – и знать не хочу. В моих пророческих снах именно ты становишься причиной моей гибели. Но знаешь… Я очень великодушна по отношению к слабым. Когда-то и я была такой: молодой, наивной. Если ты назовешь причину, по которой мне не стоит тебя убивать, я отпущу тебя.

В глазах троилось. Нуска не мог понять, где он, чувствовал лишь запах сырости и земли. Возможно, это была какая-то пещера. Он был связан по рукам и ногам, вокруг было совершенно темно, а Тиама скрылась где-то за спиной Нуски. Удивительно, но, не считая раны на голове, он был цел. Лекарь совершенно иначе представлял себе плен у злейшего врага и последнего дракона, мечтавшего уничтожить человечество. Он думал, что его будут рвать на куски, варить заживо, сдирать кожу.

– Зачем было меня ловить, чтобы так легко отпустить?

Тиама хмыкнула.

– Ты сам упал мне в руки. Я очень долго сомневалась, может ли этот мешок крови и костей быть сурии, способным меня убить. И я все еще не уверена. Тебя лишили способностей? Зачем?

Нуска ничего не понимал. Почему она так спокойно с ним разговаривает? Почему не бьет его, не калечит, не угрожает? Что это за светская беседа?

– Я… ничего не понимаю. Почему я все еще жив?

– А? Потому что это скучно. А я так и не придумала, как использовать тебя, чтобы навредить Сину и Скидану.

– Но ведь раньше ты меня