дорогу в машине я молчала. Мне очень хотелось включить радио и врубить на полную громкость какую-нибудь глупую попсовую песню, чтобы заглушить мысли в голове и не слышать маминых советов. Дом Антонии, куда не так давно переехал отец, находился на окраине квартала Эмбергейт. Антония тоже была риелтором и, судя по всему, очень хорошо зарабатывала, раз смогла позволить себе жить в таком месте. Её дом был меньше соседних, но выглядел очень дорогим. Три этажа, плоская крыша, стеклянные фасады. Мама припарковалась на улице, где уже стояло множество шикарных внедорожников. В саду возле дома раздавались голоса; из всех приглашённых я, видимо, прибыла последней.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила мама так тихо, как будто боялась, что остальные гости нас услышат.

Я пожала плечами.

– Даже не знаю.

– Ливия, твой отец действует из лучших побуждений, и я очень рада, что он тебя пригласил. Но если тебе не хочется идти, мы сейчас же развернёмся и поедем домой. – Мама выглядела очень обеспокоенной.

– Я понимаю. Не волнуйся, мам, я справлюсь.

– Ты уверена?

– Абсолютно, – бодро сказала я.

Мама кивнула и обняла меня. Я попрощалась с ней и, боясь передумать, быстро выскочила из машины. Всё будет нормально. К концу вечера мы с Антонией станем лучшими друзьями, и вопрос о переводе в другую школу отпадёт сам собой.

С гордо поднятой головой я направилась к дому по мощёной садовой дорожке, подсвеченной розовыми фонарями, по пути сунув в рот жвачку со вкусом манго и мяты. Дойдя до двери, я задержала дыхание и позвонила. Не прошло и двух секунд, как дверь открылась, и мне навстречу вышла Антония.

Она была намного выше меня. На ногах у неё красовались серебристые туфли на высокой шпильке, которые прекрасно гармонировали с искрящимися блёстками её темно-красного вечернего платья.

– Ливи! – радостно воскликнула она.

Немного растерявшись, я даже не попыталась сопротивляться бурным объятиям и едва не задохнулась от тяжёлого, вязкого аромата её духов. Такой радости и воодушевления с её стороны я никак не ожидала.

– Ливия, – поправила я, но Антония меня не слушала.

Резко развернувшись, она тряхнула копной золотых вьющихся волос и крикнула в направлении гостиной:

– Ной, дорогой, Ливи приехала!

– Меня зовут Ливия, – настойчиво повторила я, но Антония опять сделала вид, что ничего не услышала. Я ненавидела, когда она меня так называла. Вероятно, она делала это нарочно, чтобы меня позлить.

– Воробушек!

На миг моё сердце радостно забилось, когда я увидела выходящего из гостиной отца. Он ничуть не изменился: высокий, широкоплечий, с коротко подстриженными каштановыми волосами и лучезарной улыбкой. Широко расставив руки, папа заключил меня в крепкие объятия.

– Как хорошо, что ты приехала. Пойдём, я представлю тебя гостям.

Отец провёл меня в гостиную, где уже собрались человек десять. Все взрослые. Я с ужасом отметила, что, похоже, оказалась единственным ребёнком в этом доме.

– Разрешите представить – моя дочь Ливия! Несколько дней назад она заняла первое место на очень важном состязании по математике в своей школе. Она победительница! Вся в своего отца! – Он мимоходом потрепал меня по плечу. Всё его внимание было обращено на гостей.

– Вот видишь. – Он наклонился ко мне, понизив голос. – Всего-то было нужно немного на тебя надавить.

Моя улыбка померкла. Чего он добивался на самом деле? Неужели вся история с переводом в другую школу была выдумана только затем, чтобы заставить меня получше учиться? Как хорошо, что я не сказала отцу про победу на состязании по химии. Его и без того просто распирало от гордости.

Я старалась ничем не выдать своего разочарования, пока взрослые гости (все как один риелторы) по очереди пожимали мне руку, чтобы уже в следующую секунду совершенно обо мне забыть.

Всё это представление длилось не больше пятнадцати минут, после чего я снова осталась одна и, предоставленная сама себе, молча стояла в углу, вцепившись в ручку своей сумки. Отец снова был занят светской беседой. Он то и дело громко смеялся, похлопывая по плечу кого-то из гостей, и красное вино в его бокале колыхалось в такт его движениям.

Незаметно выйдя в коридор, я поднялась на второй этаж. Я неоднократно здесь бывала и прекрасно знала, где располагалась «моя комната», хотя ещё ни разу не оставалась в ней на ночь. Это была маленькая спальня, почти полностью занятая непомерно большой кроватью, зато из окон открывался прекрасный вид в сад. Не думаю, что папа с Антонией полили хотя бы один цветок или подровняли хотя бы один куст, но сад был красивым и ухоженным, как на картинке в журнале.

Я бросила сумку на кровать и только тогда заметила, что стены перекрасили в отвратительный бежевый цвет, а прямо напротив кровати висел огромный плоский телевизор, перетянутый широкой розовой лентой. Это и был обещанный отцом сюрприз. Уж лучше бы он подарил мне мешок авокадо. Я тут же сделала фото этого монстра и отправила Джастину и Коре в наш общий чат.

Я

Папа сошёл с ума!!!

Вы только взгляните на эту штуку

Джастин сразу же откликнулся на моё сообщение.

Джастин

Вот это да!

Как там в целом?

Я

Скукотища!

Кора снова ничего не ответила. Всю неделю она вела себя очень странно. Неужели она всё ещё думала, что я жульничала на соревнованиях, и не могла мне этого простить? Да нет, вряд ли. Наверняка она просто была занята подготовкой к своему завтрашнему дню рождения. Обычно все наши праздники мы готовили вместе, но в этот раз Кора почему-то отказалась от моей помощи. Может быть, всему виной умные монеты? А что, если Кора уже попала под их чары?

На секунду мои пальцы в нерешительности зависли над клавиатурой смартфона, но потом я сунула его обратно в сумку и направилась на первый этаж. Бесполезно обсуждать это в чате. Уже завтра мы увидимся на дне рождения, и я ещё раз попрошу Кору удалить умные монеты, а если она откажется – расскажу ей всё, что знаю о демонах. Не могу же я всерьёз прислушиваться к предупреждениям Казимира, когда дело идёт о безопасности моих друзей.

Разумеется, никто из гостей не заметил моего отсутствия. Со скучающим видом я развалилась на очень неудобном диване и размышляла о «Битве гениев» до тех пор, пока Антония не позвала всех к столу.

Попасть в столовую можно было сразу из гостиной через большие распашные двери. Вокруг небольшого шведского стола уже толпились и шумели гости, накладывая на тарелки всякую всячину. Однако устрицы, консервированные оливки, овечий