капризные в уходе. Зато, если к ним приноровиться, они смогут радовать долго. Ты знаешь, есть в выращивании цветов какая-то своя философия…

Лера вопросительно посмотрела на Макса, и он продолжил:

– Понимаешь, кто умеет разглядеть красоту живого, настоящего цветка, тот не поймет красоты искусственной розы. Эти идеальные линии без мелких пятнышек тлена на лепестках и шипов на стебле…

– Но есть и те, кому пластиковые цветы кажутся привлекательнее. – Лера увидела в окне второго этажа силуэт Демьяна.

– Тот просто дурак и не заслуживает твоего внимания.

– Ты о чем? – Она отвела взгляд от окна.

– Как будто не видно, что между вами происходит. Лера, этот человек, к его сожалению, не видит красоты роз. Хоть и ходит каждый день мимо них.

Нераскрывшиеся бутоны заколыхались от налетевшего порыва ветра. Зеленые головки закивали, словно соглашаясь с последней произнесенной репликой. Ветер оказался настолько сильным, что с нижних цветков полетели черно-красные лепестки. Теперь они утопали в грязи, радуя напоследок глаз насыщенным гранатовым цветом.

– Как вы встретились с женой?

– В больнице. Она тогда подрабатывала ночью медсестрой, а днем училась в мединституте. Горящие глаза и увлеченность своей профессией – вот что меня сразу в ней покорило. Она потом перевелась с лечебного дела на химико-биологический. Там начала изучать геном человека и по вечерам рассказывала мне очередной увлекательный тезис, который узнала о ДНК.

– Необычная профессия.

– Да, еще она увлекается выращиванием орхидей. У нас дома все подоконники ими уставлены.

– Поэтому ты их так часто в романе упоминал?

– Это да, она меня вдохновляет. Ее мир другой, соткан из переплетения хромосом, запаха лаборатории и докладов на симпозиумах.

– Образ твоей жены тоже есть в романе. Это же Камилла!

– Угадала. Я не мог ее не описать. Хочу, чтобы она жила в моей книге.

– Нестандартные у вас отношения.

– Ты о чем?

– Живете отдельно, детей нет.

– Она не хотела иметь детей.

– Она?

– Третье свидание у нас прошло в лаборатории. Ее заставили дежурить, и мы остались вместе в кабинете. Помню, как она придвинула микроскоп и показала мне увеличенную в тысячи раз каплю крови. А потом сказала: смотри, там вселенная, мир, который существует по своим законам. Эти микроскопические клетки хотят выиграть время. И у них два способа: бессмертие и размножение. – Макс сделал паузу. Казалось, его взгляд блуждал где-то в прошлом. – Конечно, ее интересовало первое – бессмертие. Только потом я понял, что под ним она понимала свои научные труды. Рождение детей исключалось само собой. Говорила, что не хочет делать наполовину. Ее предназначение – оставить после себя накопленные знания. Сейчас она ведущий генный инженер, ее имя знают в Европе, а скоро едет в Америку на конференцию. Я каждый день вижу ее улыбку. Она счастливый человек.

– А ты?

– И я. Она показала мне пример, как можно жить не по шаблону. Я написал книгу, это мой диалог с вечностью.

– Но почему вы не живете под одной крышей?

– Есть причина. – Макс замолчал и посмотрел на черневший вдали горизонт.

Он знал, что для всего есть свои причины. Нельзя судить человека, не зная его прошлого, а лишь составляя картину из кусочков полученной информации. Из-за этого он поинтересовался:

– Почему тебя волнует тематика сновидений?

Лера рассказала ему об отце и рукописи, о детских воспоминаниях и странных снах, которые ей теперь снились. Все это выпалила за несколько минут и сама удивилась, как легко стало на душе. Макс после паузы произнес:

– Хочешь сказать, что организатор знал твоего отца?

Она кивнула и ответила:

– У него его рукопись. Думаю, в ней будут ответы на вопросы.

– Лера, я давно подозревал… Все нити проекта: задания, подсказки, книги в найденных комнатах – все это замыкается на тебе.

– Ты получаешь задания по электронке?

– Да, и все они связаны с тобой.

– Со мной? Это как?

– Обычно дается выбор. Из недавнего предлагалось выполнить одно из двух: соблазнить тебя или проколоть булавкой бедро, чтобы ты этого не заметила.

Он увидел, как ее лицо побледнело, а губы стали лиловыми в цвет спелого инжира.

– Как же это возможно?

– Организатору что-то нужно именно от тебя. Мы с Демьяном лишь его марионетки.

Лера резко развернулась и побежала по лестнице в дом. Максу стало мерзко от того, что он только что сделал. Залез в свою почту, открыл письмо, где была всего одна строчка.

support_for_you: Рассказать Лере о полученных заданиях.

max_tisch: Сделано.

Чтобы успокоиться, он отправился к реке. Трепетавшее течение и зеленоватый цвет завораживали взгляд. Будто поддавшись гипнотической атмосфере, Макс около часа простоял, смотря в ее глубины.

В голове мелькали фрагменты прошлого. Детдом, безвкусная каша и затасканные общие игрушки. Он не знал своих родителей, его оформили как подкидыша и дали фамилию Тишь, потому что он не плакал, а лишь смотрел прозрачным, чистым взглядом на воспитательниц. Некоторые даже перешептывались: мальчик, наверное, больной, со связками что-то. Но медосмотр показал: все с ним в порядке. Он рос и начал разговаривать ровно в срок, как это делают обычные дети, но так и не плакал, не жаловался и не спрашивал, где его мама.

Лере он не сказал, что у них с женой есть мечта – взять ребенка из приюта, но одно обстоятельство заставило позабыть об этом желании. А совсем недавно заблистала искорка надежды: когда он получил письмо с предложением о проекте. Он не сказал ей куда едет и зачем. Обмолвился лишь репликой на прощание: «Хочу поработать над новой задумкой для книги. Надо для этого несколько недель провести на природе, вдалеке от городского шума».

Макс достал телефон и открыл фотографию. Лицо жены с двумя ямочками от скромной улыбки заставило его сердце сжаться от тоски. Он вспомнил начало их истории. Именно она не дала ему скатиться в бездну, куда скатываются девяносто процентов выходцев из детского дома. Она подарила надежду на то, что все в этой жизни возможно. Он работал сутками, откладывал часть денег. Инвестировал сбережения и получил первый достойный заработок. Продолжая работать на двух работах, также изучал правила валютного рынка. Ему, с блестящим аналитическим складом ума, логикой и нестандартным мышлением, не составило труда заработать сначала на машину, а потом купить небольшую квартиру в Подмосковье.

Каждый раз, когда его одолевала лень или он сомневался, в ушах звучали слова воспитательницы из приюта:

– Я хочу, чтобы вы запомнили одну вещь: вы здесь никому не нужны. Москва огромная, сожрет вас и не подавится. Знаете, что происходит с теми, кто выходит из такого рода заведений? Не знаете? А я вам скажу: алкоголь, самоубийство или тюрьма. Надо быть очень сильным, чтобы с такими исходными данными, как у вас, хоть чего-то добиться в жизни.

Макс тогда дал себе обещание, что он войдет в то немногочисленное число, и станет успешным. И он стал. Пять лет назад, уже обеспечив себя всеми материальными благами, ему в голову пришла идея для романа. Написал он его за год. Быстро нашел издательство. И когда увидел свою книгу на полке в магазине, понял – это его способ бессмертия. Жизнь прожита не зря.

Река монотонно текла и, делая изгиб, заворачивала к опушке леса. На дне покачивались мелкие камешки, а между зелеными столбами водорослей плавали бесцветные мальки. Камыш шумно раскачивался на ветру. Послышался крик чайки. Он достал кубик Рубика. Эту игрушку купила ему жена на родине головоломки – в Будапеште. Они тогда стояли на смотровой площадке и наслаждались видами венгерской столицы. Она прижалась к нему и достала из кармана кубик, произнесла:

– Чтобы мозг поддерживать в тонусе. Ты знаешь, что каждый раз, когда повторяешь одно и то же знакомое действие, в голове умирает нейрон? Чтобы этого не случалось, необходимо постоянно изобретать что-то новое. Идти по неизведанным маршрутам, пробовать незнакомую еду и разгадывать загадки. Эта головоломка имеет сорок три квинтиллиона комбинаций, так что надолго хватит. – Ее медовый голос мягко звучал в прозрачном