тебя, настоящую. Ты прощена. Ты не сделала ничего плохого. Всё будет хорошо. — Я произнесла эти слова и верила во всё, кроме последнего.

— Когда мы отсюда выберемся, то будем вместе растить ребенка в домике у моря, — сказала я. Это была наша постоянная история, придуманная, чтобы хоть как-то скрасить жалкое существование. Я ждала, что Мира продолжит.

Со вздохом она кивнула.

— Будем каждый день мочить ноги в воде, жарить мекицы и пить чай, а всё это станет просто дурным воспоминанием. Однажды, — закончила она, как делала всегда.

Я кивнула.

— Однажды.

Меня разбудил стук в дверь. Металлический грохот отдался в голове. Было рано, до обычного подъема, а значит, это могло означать лишь одно. День визитов.

Дважды в год отец Варгас приезжал вместе с главой совета директоров, чтобы осмотреть территорию. Всех мыли и прилично одевали. Более проблемных накачивали наркотиками и прятали с глаз долой.

Прошлый визит я почти не помнила, настолько сильно меня тогда обкололи.

Сегодня сознание было мучительно ясным.

Сегодня все трое худших людей, которых я когда-либо встречала, соберутся в одной комнате. Нечестивая злая троица.

Сон о Мире всё еще стоял перед глазами, пока я шла в душ вместе с остальными женщинами из своего блока. Это воспоминание относилось к самому концу. Всего неделю спустя она кричала в операционной, и я пробралась к ней после того, как они вынесли плачущего младенца. Видела, как свет гаснет в ее глазах, и...

Я заставила себя отогнать это особенно мрачное воспоминание. Нельзя прокручивать его снова, иначе сойду с ума. Именно оно стало причиной перехода на тяжелые препараты. До этого мне давали что-то легкое... но увиденное всё изменило. Три года назад. Три долгих и страшных года.

Дыхание перехватило, и пришлось бороться, чтобы сохранить спокойствие. Нельзя позволить им узнать, что я не принимаю таблетки. Если узнают, меня снова накачают за считанные минуты, или того хуже.

Можешь закончить как Мира. Интересно, сколько нынче стоят твои органы?

Я даже не стала затыкать голос в голове. Ужасный вопрос преследовал меня, пока я мыла и сушила волосы длиной до поясницы. Заплела их в косу, а затем помогла с прической девушке из соседней комнаты. Если мы будем вести себя хорошо, то вечером получим дополнительный ужин и, возможно, совместный просмотр фильма. Если плохо... об этом лучше вообще не думать.

Нервы уже сдавали к тому моменту, когда нам велели выстроиться в коридоре в ожидании отца Варгаса и директора. Я смотрела в окно, как подъезжает дорогая машина. Ее сопровождали мотоциклисты и еще два черных внедорожника. Слишком много охраны для директора какой-то богом забытой лечебницы вроде нашей. Я давно подозревала, что Centrium Group запустила руки во многие сферы, и «Святая Обитель» — лишь одна из них. Какими именно способами они зарабатывали здесь достаточно, чтобы оправдать такие расходы, оставалось загадкой.

Я же говорила: торговля органами приносит кругленькую сумму.

К горлу подкатила тошнота. Наверняка компания-владелец понятия не имела, чем занимается Варгас. Он просто пользовался ситуацией, получив доступ к уязвимым людям, которых никто не хватится. Иначе зачем ему так стараться придавать этому месту профессиональный, респектабельный вид каждый раз, когда директор приезжает осмотреть свои инвестиции?

По коридору прокатилась волна шепотков: на входе появились наши важные гости.

Отец Варгас оказался в точности таким, каким я его помнила: высокий, суровый, в парадном облачении, но вся его святость казалась сплошным притворством. Он прошел внутрь и стал ждать директора. Тот вошел в окружении телохранителей, одетых в черное. Он не походил ни на одного гендиректора, которых показывают по телевизору или в кино. Коренастый, с массивными плечами. Лысая голова блестела в свете потолочных ламп. Руки, украшенные перстнями, выглядели так, будто их костяшки были разбиты не один раз. Директор казался быкоподобно сильным. Скорее вышибала, чем бизнесмен.

Они шли по коридору, бросая взгляды то на одного, то на другого пациента. Бенедикт и Павел вышагивали впереди, и у меня закружилась голова при виде их всех в одном месте. Отсутствие отца Лучиано бросалось в глаза. Может, потому что он новенький? Стало бы мне спокойнее или, наоборот, страшнее, будь он здесь? Без понятия.

Я хотела убить их всех. Вот бы мне хоть половину той силы, которой обладал отец Лучиано. То, как он двигался, выдавало смертоносные навыки. Его тело было оружием, и он умел им пользоваться. Я завидовала. Будь я такой же, прикончила бы их всех и устроила бы такую кровавую баню, какую только захотела. Честно говоря, мои собственные дикие мысли пугали. Для девушки, которая выросла, проводя каждое воскресенье в церкви, впитывая доброту от матери, «Святая Обитель» стала переломом, искалечила меня.

Уничтожила.

Директор по большей части молчал, пока Варгас трещал без умолку, делая широкие жесты руками. Они останавливались то тут, то там, никогда не задерживаясь дольше пары секунд, пока не дошли до меня. К моему ужасу, отец Варгас шагнул вперед и положил руку мне на плечо.

— А это, как вы помните, Катарина Дмитрова.

Директор смерил меня удушающим взглядом с ног до головы. Медленно кивнул.

— Buongiorno, Катарина. Хорошо выглядишь, — медленно произнес он на ломаном итальянском. У него был легкий восточноевропейский акцент.

Я промолчала, не зная, что ответить. Павел, Варгас и Бенедикт выжидающе смотрели на меня.

— Не хочешь поговорить, дитя? — настаивал директор. — Я сказал, ты хорошо выглядишь.

Я пожала плечами.

— Видимо, внешность обманчива.

— Катарина! — рявкнул Варгас. Гнев исказил его безмятежное лицо уродливой яростью, прежде чем он поспешно взял себя в руки.

Директор усмехнулся и протянул руку.

— Не переживай, Михаил, мне нравятся женщины, которые говорят то, что думают. Я Сергей. Рад встрече.

Я лишь смотрела на бледную татуированную кисть. Почему такое внимание именно ко мне?

Вяло пожала протянутую ладонь, мечтая, чтобы всё поскорее закончилось.

— Сколько тебе лет, Катарина?

— Двадцать пять, кажется. — Ну, так вчера сказал отец Лучиано, поэтому я решила придерживаться этой цифры.

— Двадцать пять, надо же. У меня дочь твоего возраста, — ответил Сергей, глядя с такой интенсивностью, что мне показалось, будто у меня на лице что-то размазано.

— Мы собираемся осмотреть здесь все, а затем перекусить, — продолжил он. — Хочешь составить нам компанию?

— Нет, — тут же выпалила я.

Павел напрягся, а Бенедикт дернулся, словно получил пощечину.

Варгас же просто рассмеялся и хлопнул директора по плечу.

— Молодежь. Такие темпераментные.

Сергей кивнул и снова перевел взгляд на меня.

— И всё же мне было бы интересно услышать мнение молодого поколения о том, как, по-вашему, мы справляемся с