и о разговоре со Светланой, который, по его мнению, меняет многое. Жан согласился и попросил его, как только встанет на ноги, написать подробный отчет об этом дне, тоже полагая, что это даст пищу для осмысления загадочных событий.

— Это моя вина, — с трудом выговорил Вадим, еще раз представив, как удавка перерезает горло Светланы.

— Твоя вина?

— Если бы она не уговорила меня подождать ее в машине, пока не соберется и переоденется, этого могло не случиться.

— Но откуда ты мог знать, что на нее готовится покушение?

— Как это ужасно, — Вадим даже содрогнулся, — чувствовать, как проволока, перекрыв доступ кислороду, режет тебе горло и смерть забирает тебя… Вот сволочи! И — никаких следов. Выходит, что Светлана была права, когда говорила, что она жертва обстоятельств? Но Маркин… Да Бог с ним. Думаю, намечается что-то грандиозное. Кто-то дышит нам в затылок.

— К сожалению, это так. Случай с тобой тому подтверждение.

— Что ты имеешь в виду?

— Убийство Светланы, покушение на тебя… Разве это не наводит на размышления? Скажи, откуда эти нелюди могли знать, что именно в этот вечер вы со Светланой должны выехать к ней домой? Ведь об этом знали только ты, я и она.

— Уточняю, — вяло выдавил из себя Вадим, — знали об этом не три, а четыре человека. Почему ты исключаешь Наташу? Я видел, что перед твоей беседой со Светланой она закладывала две копирки, значит печатала три экземпляра. А сколько дала тебе?

— Два.

— А где третий?

Жан задумался. Трудно было поверить, что эта тощая девица, у которой еще недавно обсохло молоко на губах, способна работать на кого-то. У нее в голове, наверное, ветер, всякие там наряды, косметика, танцульки… Но кто тогда?

— Думаю, Вадим, мы сейчас располагаем достаточной информацией, чтобы действовать решительно и наверняка. Наташу я сам проверю. Придется пойти на непопулярные меры — попросить Королева установить электронный «жучок» в ее телефоне, и такой, чтобы улавливал разговор независимо от того, включен телефон или нет. Это для начала. — Жан снова посмотрел на выступающий из-под одеяла слой бинтов, усмехнулся: — Не вовремя ты угодил в переплет, а одному мне трудно. Придется просить у Маркина подмогу.

— Мы всегда не вовремя куда-то попадаем, — отозвался Вадим. — Но уверен, что боли скоро пройдут. Больше меня беспокоит нога, — и он высунул ее из-под одеяла. — Надеюсь, что через несколько дней гипс снимут.

/ Жан встал.

— Не уходи, не надо, — взмолился Вадим. — Поговорили и вроде полегчало.

— Да на тебя больно смотреть.

— Посиди со мной еще, — вяло выдавил из себя Вадим и тут же продолжил разговор: — Светлана советовала потрясти Васина. Мерзопакостный тип.

— Васин у меня тоже не выходит из головы. Но можем ли мы предъявить ему обвинение? Ты видел его в тот момент, когда было совершено убийство. Это не аргумент. Это даже его алиби — он был на улице именно в это время. Надо признать, что убийца действовал профессионально — никаких следов: ни отпечатков, ни удавки.

Обдумав эти слова, Вадим заметил:

— Думаю, что Светлана не успела сообщить нам чего-то очень важное. Жан закусил нижнюю губу. Было ясно, что Светлана знала о смерти мужа гораздо больше, чем ему казалось.

— Ты прав, — Жан снова опустился на стул и ввел своего помощника в курс последних событий. — Вчера я просматривал в криминальной лаборатории результаты экспертизы и обнаружил прелюбопытный факт. Оказывается, на двух других фужерах не было отпечатков пальцев вообще. Что они — из тростинки хлестали мадеру и водку? Видимо, кто-то стер следы. Но кто это мог сделать? Тот, второй? А может быть Васин? Так что Светлана была права — потрясти его надо.

— И еще, — оживился Вадим, — я тебе рассказывал о разговоре со Светланой в машине. Она тогда заикнулась о каком-то принципе — «принципе древа». Но никак в толк не возьму, что это может быть. Тут можно порассуждать. Рэм, известно, был оторви и выбрось, но не дурак. Таких не держат в наркобизнесе. Вероятно, он накололся и его убрали. Потом стали убирать всех, кто мог встать у них на пути: убийство Светланы, покушение на меня… Кто следующий?

— Ты хочешь сказать, что речь идет о том, о чем мы с тобой не догадываемся?

— Вот именно.

— Тогда зачем было выкрадывать труп?

— Им хотелось подбросить нам головоломку.

Они умолкли. Неожиданно Вадим спросил:

— Где сейчас труп Светланы?

— Думаю, там же, в гробу. А что?

— Не находишь ли ты, что этот гроб какой-то заколдованный? Любопытно, не исчезнет ли Светлана так же, как Рэм?

В дверь постучали. На пороге появилась Наташа, одетая в красную блузку и джинсовые брюки, обтягивающие ее костлявую талию. Она подошла к Вадиму, и лицо ее ощерилось улыбкой:

— Рада видеть вас, Вадим Михайлович, в полном здравии. Примите гостинцы от меня и Сергея Георгиевича, — она положила на тумбочку увесистый пакет.

Вслед за Наташей в палату вошла медсестра и с укором посмотрела на Жана:

— Не слишком ли шумно у вас? Нельзя так пациента утомлять. — Она перекинула взгляд на Вадима. — А вам следует поспать, чтобы силы восстановить.

Жан встал, взял Наташу под руку.

— Я довезу тебя до управления, — сказал он и помахал рукой Вадиму: — До скорой встречи, голубчик, держи хвост трубой.

В управлении Жан попросил Наташу сообщить ему, когда Маркин будет свободен: не терпелось схлестнуться с шефом, ткнуть его носом в газетную публикацию.

— Его, думаю, нет на месте, — сообщила Наташа. — Он куда-то уехал, сказал, что по очень важному делу и будет во второй половине дня.

— И все-таки я буду ждать твоего звонка в своем кабинете.

18

Тем временем Маркин шел на свидание с Иваном Гавриловичем Пряхиным со смутным чувством собственной вины не обращая внимания на моросящий дождик. В мозгу неустанно звучал тревожный звоночек, но о чем он предупреждал, ему было невдомек. Никогда раньше областной прокурор не приглашал его на тайную встречу, а тут вдруг… В голову лезли разные, даже крамольные, мысли, но Лишь одна из них, по его мнению, заслуживала внимания Пряхина — расследование отравления Рэма и таинственное исчезновение трупа.

Он остановился возле летнего кафе, оглянулся по сторонам, потом вошел в павильон. Бармен по кличке Рантик встретил его радушной улыбкой! и, показав жестом на столик в углу, затемненный аляпистым витражом, спросил:

— Вы один, Сергей Георгиевич?

— Пока — да.

Маркин сел за стол. Сердце билось учащенно от мрачных предчувствий. То ли взбучку ждать от начальства, то ли жесткое предложение. Вся в этой загадочной истории покрыто мраком и, видимо, быстрого прояснения не