дурень, как и его младший братец. Я сейчас должна расписать все события той злополучной ночи, так что пока не мешай мне, можешь сбегать к ямщикам и чай попить. Или вот тебе десять копеек на рынке присмотри пирогов, погуляй пока, присмотри лавки с одеждой, после меня проводишь и покажешь…

— Хорошо, но я в женском-то не понимаю.

— А ты просто посмотри не заходя, выясни куда, хоть идти нам, а я уж сама все выберу. Ну беги, — моя задача его выпроводить, чтобы после он не слышал мой допрос.

Только двери за мальчонкой закрылись, я взяла перо, бумагу и села придумывать, потому как «помню» всё как в тумане.

Начала с того, что дело было ночью, во тьме кромешной, я была страшно напугана обстоятельствами, окриками и тычками мужа. Он меня заставил взять корзину с провиантом для семьи генерал-губернатора, усадил в экипаж. Кучер возражал и требовал проехать вокруг, опасаясь упасть в реку. Но Гончаров в грубой форме настоял на проезде через городскую переправу. Мы въехали на мост, и всё заскрипело и зашаталось. И во время ужасного грохота и падения кареты в воду я от страха читала молитвы и вцепилась руками в ручку корзину из-за неудобной юбки пошевелиться я не имела ни малейшей возможности. А Гончаров успел открыть дверь и выпрыгнуть, забыв обо мне. Но видимо, промахнулся и попал не на остатки моста, а под копыта коня, или просто рухнул в воду. Старая карета от удара развалилась, и меня унесло быстрым течением, я сразу нахлебалась воды и больше ничего не помню, очнулась только в тот момент, когда лекарь напоил меня своим ужасным лекарством. На этом мои таинственные приключения завершились. Остальное уже известно всем заинтересованным.

Написала, перечитала, и показалось, что объяснительная получилась идеальной. Никто придраться не сможет. На всякий случай переписала ещё два экземпляра, пока помню суть. Поставила свою подпись, и как раз вовремя в управу вернулся городничий, и его двое помощников.

— Александра Андреевна, вы у себя?

— Да, а где же мне быть. Я теперь бездомная, в этот серпентарий я ни за что не вернусь, объяснительные написала в трёх экземплярах. Вот ваш, — и протягиваю ему листок с сочинением на тему: «Как я свалилась с моста».

Демид Ефимович прочитал один раз, потом ещё раз, и наконец долго, изучающе посмотрел на меня.

Потом хмыкнул и улыбнулся.

— Что? Я что-то не то написала? — волнение выдал дрожащий голос.

— Ваши показания удивительно точно совпадают с показаниями адъютанта генерал-губернатора, и с показаниями кучера. И только показания Гончарова идут в совершенный разрез. Леонид Маркович утверждает, что именно он требовал проехать в объезд, но адъютант настоял на короткой дороге. Что вы его оттолкнули и попытались выпрыгнуть, но вместе упали в воду, и он получил от вас удар по голове.

— Чем интересно? Копытом? — приподняла чуть-чуть край юбки и показала, что у меня нет копыт. — Вы же понимаете, что он недалёкий лжец. Но что дальше? Я бы потребовала развод, а потом уехала в столицу, мне нужно поднимать брата, и устраивать свою жизнь. Но привязана из-за должности казначея, и пока не приедет ревизор, сидеть мне в канторе безвылазно.

Ух, как на меня посмотрел Макаров, и не про романтику он сейчас думает, а чуть не в предательстве меня решил обвинить? По его мнению, я тоже при исполнении.

— Начнём с того, что положение ваше незавидное. Но в заявлении Гончарова лично для вас есть положительный момент.

— Это какой? Он меня в покушении обвинил, пусть нелепо и по-идиотски, но вдруг у него хватит денег подкупить суд, это не шутки.

— Думаю, что не хватит, и всё зависит от моего донесения. И от всех показаний. Но не в этом суть. Вы после этого заявления можете подать на развод, это законно, потому что муж против вас лжесвидетельствовал. Вас на суде же и разведут, постановлением судьи. Но при условии, что суд будет, если он заберёт свои показания или сделает возмещение за разрушение моста, то увы…

— Ой, это вряд ли. Он скорее удавится, чем мост оплатит. А как мне до этого самого суда дожить?

— У вас есть должность с окладом, снимете себе комнаты, отведу вас к одной зажиточной вдове, я пытался у неё поселиться, но она отказала по причине того, что она дама, ещё мнящая себя на что-то годной в романтическом плане, а я, видите ли, мужчина в самом расцвете лет. И во избежание сплетен, старушка не стала даже слушать мои притязания на её мезонин. Вот и пришлось брать не самые лучшие комнаты у своего же подчинённого. Так что у вас есть все шансы за два рубля в месяц устроиться со всеми удобствами.

— Вы искуситель, но выбора у меня нет.

— И у меня нет. Но увы…

Он так вздохнул, что я заподозрила нечто совершенно неладное.

— Есть ещё что-то?

— Личное, я старый солдат, я не знаю, как подступиться к женскому полу, чтобы не получилось конфуза. Признаюсь ваше общество для меня в высшей степени приятное, однако вы для меня с этой минуты совершенно недоступная компания, даже в дружеском ключе. Ради бога, простите, я неверно выразил мысль, ничего такого, но наш завтрак мне показался таким душевным и успокоительным. Однако я не смею более общаться с вами на личные темы и каким-либо образом проявлять симпатию, потому как ваши противники и без того считают моё мнение о вас предвзятым, а позицию заинтересованной. А в преддверии разбирательств это опасно, моё мнение потеряет вес и донесение сочтут несущественным.

Мои щёки внезапно покрылись пунцовым оттенком, а ушки загорелись огнём. Или меня Гончаровы костерят, или внезапное признание растрогало.

— Мне очень приятно, ваше искреннее откровение, отвечу по всем пунктам, к женскому полу не надо подступаться, ваша порядочность и искренняя забота говорят гораздо больше, чем романтические жесты. Второе, мне тоже наш завтрак показался весьма приятным, и вообще ваше общество. А третье, я сейчас очень токсичная женщина, в смысле как сера или кислота, прекрасно всё понимаю про себя и ситуацию. Благодарю вас за дружеское участие, я всё понимаю и потому предлагаю нам остаться коллегами.

— Какое счастье, что вы меня верно поняли, — он облегчённо выдохнул, но разочарования скрыть не смог. Увы, отрекаясь от нашей «дружбы», городничий явно имел в виду нечто совершенно иное, но я сделала вид, что не до конца поняла его инсинуаций, чтобы ещё и его не впутать в наш водевиль.

— Да, но теперь, что со мной будет? — возвращаю