могу отпустить, если кроме домового тебе от меня ничего больше не нужно. — У меня вдруг заболела голова, сдавило виски и запершило в горле. — Поставь меня, пожалуйста, на землю, я вполне в состоянии сама идти.

— Ты о чем? — Байкер исчез, и на меня подозрительно прищурился ледяной кошак-зануда.

— О том, что у тебя появился формальный повод разорвать помолвку и жить спокойно, — пояснила я, попытавшись вывернуться из его рук и встать на ноги.

А фигу мне. Еще крепче сжали.

— Даже. Не. Думай! — прошипел ледяной, яростно сверкнув на меня глазами. — Ты моя!

— Да с чего вдруг⁈ Ну правда… мы знакомы полтора дня от силы. И то против твоего желания!

— Про мои желания мне лучше знать! Я сказал нет! И вообще, конкурент с возу — дракону легче. Возвращаемся! Сейчас же! А домового я другого поймаю, благо твой демон принимает золотыми монетами и душами грешников. Так что любой веник раскачаем до нужного состояния.

— Мелкого брауни для работы по дому поймать действительно несложно, — подтвердил Немезис, снова надевая на лицо маску. Только теперь она была… не настолько монолитной, а еще по форме немного другой. — Думаю, уровня после пятидесятого можно будет и кого покрупнее заарканить.

— Не нужно. — Я вздохнула, положила голову на плечо дракону и закрыла глаза. — Не хочу… Извините, кажется, я действительно устала.

— Еще бы ты не устала, сладкая. Сутки по закрытому пространству за всякими зайцами бегала. — Голос Немезиса слышался приглушенно, как сквозь толстое ватное одеяло. — Вы на чем прикатили? Догадались хоть нормальный транспорт организовать или летели на двух колесах, как придурки? А то и вовсе на платформе некроманта.

— Хуже, — мрачно ответил из глубины Горыныча чем-то озабоченный русал, целуя меня в висок. — Мы добирались на поезде-призраке. И да, нам еще придется объяснять дяде, как произошла встреча поезда и монумента императора-основателя на площади, где отродясь не было никаких рельсов.

— Угу. Там на месте ДТП наш хвостовой вагон оторвался, — покаялся Сашенька, заботливо укрывая меня своим форменным кителем. — Так что не отвертимся… к сожалению.

Глава 22

Мы знакомимся с новым экземпляром

— То есть мы реально сейчас едем под конвоем в императорский дворец? В таком виде? — Я посмотрела на испачканное в крови многочисленных зайцев драное платье. Хорошо хоть внутренностей как таковых у искусственных мобов не было.

— Домой нам зайти не разрешили, — мрачно пояснил Горыныч, выдыхая самый настоящий огонь тонкой бездымной струйкой куда-то вбок. Боковое стекло автомобиля тут же покрылось снежными узорами. — Скажи спасибо, что по разным машинам не заставили рассесться для безопасности. Но думаю, в самом дворце тебе выдадут новый наряд. Заодно отберут все, что может представлять потенциальную опасность императору.

— Хорошо, что поезд улетел. — Саша устроился рядом с нами на заднем сиденье и озабоченно прижал к себе мой локоть. На удивление, у него в руках даже заветной книжечки не было, что многое говорило о его настроении. — Но я обещал ему вернуть вагончик. Как думаете, нам его отдадут или красть придется?

— Красть⁈ — рассердился ледяной кошак, который продолжал руководить процессом. — Додумался! Хочешь, чтобы нас окончательно вне закона объявили⁈ Или что? Мне и так наверняка урежут содержание… и лишат еще парочки свобод!

Я положила голову ему на плечо и успокаивающе поерзала. Удивительно, но это раз за разом действовало именно на самую вредную голову. Которую, кстати, две другие бесстыжие личности бросали на амбразуру, как только на горизонте маячили неприятности!

А потом сами же обзывали брюзгой. Да я бы на месте драконушки-ОКРушки уже кусалась, а не просто брюзжала и бесконечно отмывалась!

«Сдалось тебе это содержание, — заметил из виртуала Си… Немезис. Надо отвыкать от дурацких кличек, раз уж он вспомнил собственное имя. — Потроши закрома вашего криминального дна. Это он жабами натирался, он вас в нас втравил, вот пусть и оплачивает банкет».

«Деньги лишними не бывают, — ответили две из трех голов тоже мысленно. — Тем более здесь прослушка. Так что нойте и раскаивайтесь активнее!»

«А можно я молча пораскаиваюсь? С закрытыми глазами?» — жалобно спросила я, чувствуя, как волнами накатывает усталость.

«Нужно! — сурово припечатал… русал. — Ты вообще ни при чем, моя леди. Ты на поезде в памятник культурного наследия не влетала, народ не пугала. Ну, почти».

«Только через забор прыгала, — согласилась я. — Нет уж, если отвечать, то вместе. Просто пока доедем, я подремлю…»

— Ты больше так не подрывайся, — тем временем продолжил вслух Горыныч, явно играя на публику. — Да, домовые — зверюшки редкие. Но и без них люди неплохо живут. Наймем тебе пару горничных, повара и дворецкого. Будет лучше прежнего.

— Угу… — Зря он про Илью напомнил. Мне снова стало больно. Да, понятно, что зайчику было тяжко прислуживать мне в качестве раба. Он не особо это скрывал. И как только окончательно убедился, что я не я, клятва ослабла, так сразу попытался уйти в отрыв. Но…

Если бы он был мне безразличен, я бы наплевала и эгоистично вцепилась: такая корова нужна самому. Но в том-то и беда, что мне уже не все равно.

— Странно, конечно. Разве домовые не привязаны к дому? — внезапно спросил Сашенька, задумчиво глядя на проносящиеся за оттаявшим окном улицы. — Ну, это должен быть сам смысл их существования, так? Они могут просто уйти?

— Хм, — загрузился Горыныч, — теоретически с потерей дома они либо погибают, либо становятся злыми духами. Если верить источникам.

— Я спросила. — Дремота наваливалась исподволь, мягкими облаками сиреневого дыма. — Он сказал, что ему нормально…

«Эм… сладкая, не хочу тебя расстраивать, но он немного не это сказал. Хотя ладно, не обращай внимания. Свалил и свалил, на обиженных воду возят, как вы говорите».

— Поинтересуюсь потом у Кузьмы, — ответил Горыныч. — Самому интересно стало.

«Только каску надену, — дополнил байкер мысленно. — Древком по маковке уж больно неприятно. И больно! Кузя у нас существо нежное и нервное, такие вопросы не любит, и чуть что — бежит от них в буфет к настоечке. А потом начинает ответы… раздавать».

Все это я вроде слышала, но плохо, потому что реально задремала и не уверена, что было сказано по-настоящему, а