— Да нет тут никакого секрета, — то ли растерялся, то ли снова рассердился кошмарик. — Система 0000042!

— А тебе самому нравится? — Я шмыгнула носом и вытерла все же пролившиеся слезы о его плечо.

— Что значит «нравится»? — Сорок второй завис. — Я никогда не задумывался. А тебе не нравится?

— Мне нравится то, что нравится тебе, — терпеливо пояснила я. — Просто номер и сокращение — это как-то… ну не знаю… мелко для такой сильной и великой сущности. Тем более ты очень важен мне, понимаешь?

— А, хм. Если честно, не совсем понимаю, как одно соотносится с другим. Но раз тебе это так важно, можешь назвать сама. — Странная дрожь прошла по телу кошмарика.

— Немезис? — вырвалось вдруг, я даже подумать не успела, прежде чем озвучила. Странно, а такое имя вообще существует? Откуда оно в моей голове выскочило?

— Как⁈ — дернулся кошмарик и одарил меня взглядом полностью круглых глаз, увеличившихся до размеров чайных тарелочек.

— Не нравится? — огорчилась я, внутренне вздыхая. Ну да, было бы удивительно, если б я сразу угадала с нужным.

Но тут у меня над головой послышался странный треск-звон. Будто кто-то уронил на мрамор стеклянную посуду. И не успела я понять, что происходит, как на меня упал… осколок маски.

Глава 21

У нас Лилит проголодалась

— Так теперь и будешь сидеть? — переживала я, ощупывая впавшего в оторопь сорок вто… Немезиса, с которого сыпались последние осколки маски. — Хорошо, что ни челюсть, ни глаза не задело! Ау! Ну приди в себя, не пугай! Я же не могла тебя сломать нечаянно⁈ Что с этой маской не так, без нее невозможно, что ли⁈

Я даже разглядеть его лицо с перепугу забыла, хотя казалось бы, что может быть интереснее? Но нет, мне важнее было понять, серо-лиловый оттенок кожи, как на животе, — это природное или он таки задохнулся⁈ Уже две минуты не дышит, не моргает и вообще никак не реагирует! Просто смотрит куда-то в пространство.

— Без нее… непривычно, — наконец хрипло выдохнул сорок второй. — Чувствую себя голым. Нет, даже хуже.

Немезис медленно коснулся пальцем в перчатке своего лица и тут же отдернул руку, будто его обожгла собственная кожа. Потом недовольно покосился на дневное светило, пару раз моргнул и сощурился слегка слезящимися глазами.

— Я тебе дам голого! — Слезы так и брызнули. — Напугал! С ума сошел, что ли, я думала, ты насовсем поломался!

Кошмарик снова моргнул, сфокусировал на мне взгляд живых ярко-лиловых глаз без белков и осторожно тронул мою мокрую щеку рукой, с которой волшебным образом исчезла перчатка.

— Ты плачешь? Почему?

— Потому что ты дурак и не дышишь! Я испугалась, сколько раз говорить⁈

— Ты? Испугалась? Да ладно. — Его интонации довольно быстро вернулись к исходно ехидным, но с оттенком недоверчивого изумления. — Да ты на всю голову чокнутая пользовательница, неужели умеешь бояться? Правда, что ли? Не верю!

— Ну и два раза дурак! Я не за себя испугалась, а за тебя!

— Мы ведь уже обсуждали мои особенности и отсутствие потребления какого-либо воздуха в ванной. Неужели забыла? — намекнул он на наши шалости с его языком под водой.

— Я не энциклопедия на щупальцах! Я не могу все помнить! С чего она вообще разбилась⁈

— С того, что ты сказала кодовое слово и разблокировала мне часть закрытого архива, — задумчиво вздохнул Немезис и притянул меня к себе. Целоваться. Нет, я не против, но…

— Вот они, красавчики! Пикник с развратом устроили, а мы носимся, как безголовые петухи, по всему городу! — Горыныч даже рычал теперь хором на три голоса. Или на четыре? Мамочки, он что, еще одну голову вырастил⁈

А, нет… уф! Это просто очень сердитый некромант на подпевках. А вообще, эти два туловища встали над нами руки в боки и одинаково дышали огнем прямо сквозь прикрывающие меня полупрозрачные. и, наверное, кроме меня, никому не видимые щупальца.

— Мы снимаем стресс, — довольно спокойно выдохнул Немезис.

— А ты еще кто? — не сразу сообразил Александр.

И действительно, кроме костюма, сейчас расстегнутого и помятого, о прежнем сорок втором напоминали только фиолетовые глаза. Он даже щупальца где-то спрятал и потому мог сойти за обычного человека. Ну… издалека. Сильно издалека. Все-таки цвет кожи у кошмарика скорее ближе к какому-нибудь дроу.

— Это, случайно, не тот, кто похитил нашего домового? — прищурился Горыныч. — И воспользовался Надеждой⁈

— Кто кем воспользовался, — хмыкнул сорок второй. — Ладно, я допускаю, что вы ослепли, но неужели еще и оглохли? Голос я не менял.

— А… — моментально успокоился некромант, опуская обратно на землю дикий сонм каких-то кусачих скелетиков, похожих на рыб. Кажется, он их не сходя с места призвал, подняв всю наумиравшую за лето парковую живность от мышей и белок до последних кузнечиков. Странно только, как из всего вышеперечисленного получились эти костлявые пираньи. — Айс… я уж испугался, что у нас пятый. Или седьмой? С вами же замучаешься считать.

— Я у вас первый. — Немезис встал с мокрых кленовых листьев, не выпуская меня из рук. Критически оглядел понабежавших и вручил-таки меня Горынычу со словами: — Уронишь — прибью.

— А где домовой? — Драконьим туловищем на данный момент рулила голова байкера-коллекционера, так что хотя меня и сжали покрепче, но вопросы посыпались исключительно меркантильного характера: — Не догнали? Я даже привязки не чувствую больше… Кто посмел разорвать⁈

— Я. — Мне не хотелось сейчас врать или что-то придумывать. — Я его отпустила.

Немая сцена. На заднем фоне пару раз каркнула ворона. Попыталась было каркнуть в третий, но подавилась: ее перехватило щупальце, и послышались отчетливые звуки кулинарно-пожирательного характера. При том, что Немезис рот не открывал, птичку явно зажевала Лилит. Проснулась, лапочка.

— Лилит очнулась. Сильно голодная. Скоро будет рожать, — подтвердил мои догадки сорок второй. — Жди обещанную личинку. А вы не стойте, как примерзшие к сталактитам! Не видите, гаремовладелица на грани нервного истощения: расстроенная, рыдающая и уставшая после долгого незапланированного испытания! Да, этот паршивый неблагодарный сид смылся. Но неужели позаботиться о ней больше некому?

— К-как отпустила? — вышел из ступора Горыныч. — Погодите… а как же…

— Я и тебя