Ошарашенный Пьеро замер, не зная, как себя вести.

— Я пообещала, что мы больше не будем общаться, — попыталась объяснить Анна, но понятнее не стало.

— Пообещала? Кому?

— Миссис Стоун, — девушка снова обернулась. — Она отошла выпить кофе и в любой момент может вернуться. И как мне прикажешь объяснить ей, что ты тоже в аэропорту?

— Да зачем вообще ей что-то объяснять?! — Недоумевал Бароне, одновременно сделав еще шаг в сторону девушки.

— Пьеро, пожалуйста! — И вновь чуть приподнятая ладошка возвела незримую стену. — Я же рассказывала тебе, насколько сильно моя жизнь зависит от Оливии. А она… А она слишком неравнодушна… к тебе и твоему творчеству. И всерьез полагает, что твое увлечение мной угрожает карьере великого тенора.

— Ах, все это еще и ради меня?! — Гневно прошептал Пьеро, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания окружающих. — Я два часа вчера прождал тебя на площади…

— Прости. Я не смогла прийти. Удалось ускользнуть из гостиницы только утром, перед тем как нас повезли в аэропорт.

— Все было бы гораздо проще, будь у меня твой номер, а у тебя мой, — довольно жестко сказал Бароне.

— Ты прав… Но теперь это уже не важно. Я дала слово, что прекращу всякое общение с тобой, — голос девушки дрогнул. Было ясно, что этот разговор дается ей непросто. — Пьеро, пожалуйста, возвращайся домой.

— Я гнал полторы сотни километров, просто чтобы посмотреть в твои глаза и услышать, что же со мной не так! — Бароне все же сделал последний шаг, отделявший его от возлюбленной, и крепко прижал к себе девушку, обняв ее за талию. — Я не уеду просто потому, что какая-то старушка решила, что лучше меня знает, что для моей карьеры полезно, а что нет.

Анна уперлась ладошками в грудь Пьеро, не давая молодому человеку обнять себя полностью.

— Пьеро, почему ты не слышишь меня?! Речь сейчас идет не только о твоей карьере, но и о моей работе! Как ты не понимаешь, что я слишком завишу от этой женщины? Я не могу испытывать ее терпение ради нашего курортного романа!

— Так вот как ты видишь наши отношения? Курортный роман?! — Тиски объятий сжались еще крепче.

Пьеро ждал, что девушка будет сопротивляться, но Анна наоборот как-то в миг ослабила отпор и ответила усталым и бесконечно печальным голосом:

— Пьеро, о каких отношениях ты говоришь? Ты же прекрасно знаешь сам, что расстояние в половину земного шара способно загубить самые нежные и светлые чувства. Что ты от меня ждешь? Переписки в соцсетях? С нашей-то разницей во времени? Чтобы оба мы были постоянно уставшими и невыспавшимися? Встреч раз в пару месяцев, когда вы заглянете в Штаты с очередным интервью? Безумных ночей в дорогом отеле, под окнами которого тебя неизменно будут поджидать толпы фанаток? Или мне сразу перебраться на Сицилию и учиться готовить пасту и нянчить кареглазых малышей?

Пьеро смутился, не зная, что ответить. Стоило признаться хотя бы самому себе, что он толком и не думал об их с Анной совместном будущем, хотя Франц не раз уже начинал эту тему. Возвращение Анны в Штаты казалось чем-то далеким, и Пьеро просто ловил момент и наслаждался каждой секундой ее общества.

— Это лишь малая часть того, что мне сказала вчера миссис Стоун. И знаешь… А ведь я с ней абсолютно согласна. Хоть это и больно признавать, но так и есть… Я же с самого начала предупредила тебя, что не ищу отношений… Признаю, время, проведенное с тобой, было бесконечно прекрасным… Пьеро, ты понимаешь, что сам умудрился лишить нас этих нескольких дней, которые могли бы быть такими счастливыми?! Я же просила тебя подождать до вечера? Зачем ты примчался в этот несчастный госпиталь?! Миссис Стоун… Она нас видела… Видела, как ты целуешь меня. Она мудрая женщина и сразу все поняла, дорисовав картину из моих отсутствий и твоих реплик… А тебе всего-то нужно было спокойно дождаться вечера…

— Так это все? — Спросил Бароне, чуть ослабив хватку. — Сейчас ты сядешь в самолет, и я тебя больше никогда не увижу?

— Сомневаюсь, что миссис Стоун решит позвать меня с собой на ваш концерт в Калифорнии, — пыталась пошутить девушка, но Пьеро было совсем не смешно.

— И ты предлагаешь мне сейчас просто оставить тебя здесь, развернуться и ехать домой? И благополучно все забыть?

— Так будет лучше и для тебя, и для меня, — кивнула Анна, но Пьеро успел заметить предательские слезинки в глазах девушки, прежде чем она отвернулась.

— Я уеду, если это действительно то, чего ты хочешь, — довольно жестко сказал Бароне, сделав особый акцент на слове «ты».

Освободив одну руку, Пьеро поймал ей подбородок девушки и приподнял его, заставляя Анну взглянуть ему в глаза.

— Да, Пье, я действительно хочу этого, но… Не только этого… — Девушка посмотрела на Бароне, не смущаясь слез, застывших на ресничках. — Я хочу, чтобы ты не изводил себя мыслями «А что если бы не…». Прими все, как есть, и просто живи дальше. Радуйся, влюбляйся. Но иногда вспоминай, что нам действительно хорошо было вместе. Сохрани в сердце только тепло этих встреч, а не боль от расставания.

— А ты так сможешь?

Анна на секунду отвернулась, но потом вновь уверенно посмотрела в глаза Бароне и тихо ответила:

— Не знаю, но я хотя бы попробую…

20 / Дорогой дневник! (Финал)

19 августа

Дорогой дневник, мне хочется написать всего три слова — «Август — это опасно». Единственная мысль, что крутится в моей голове в последние дни. Не новость для меня, но теперь эта фраза заиграла новыми красками. Прошло всего два дня с тех пор, как она улетела, а кажется, что целая вечность… Вчера после воскресной мессы долго беседовал с падре. Не помогло. Непонятная тоска сковывает сердце. Пропал интерес к чему бы то ни было. Падре сказал, что это уныние, и что уныние — это один из смертных грехов. Всего лишь еще один из смертных грехов в мою копилку… Утром Франц вручил мне блокнот и велел писать, пока вся дурь не выйдет. Не знаю, о чем писать. Все мои мысли только о ней.

20 Августа

Дорогой дневник, я не привык записывать свои мысли, но брат настаивает, что это единственный способ оставить все позади. Сердится на меня, что я не пускаю его на яхту. Хотя, я не только его не пускаю. Никого не пускаю. Это место хранит самые теплые воспоминания. Боюсь, если там побывает кто-то чужой, исчезнет магия, что