три дома, но и их подруги при более детальном осмотре забраковали. Ни один из трех новеньких домиков не тянул на темницу, которую могли бы использовать для удержания в ней пленников.

— Что это за дома! — возмущалась Катя. — Все три на самом виду. Даже забора приличного возле них нету, какая-то сетка, через которую все видать, что делается внутри! Пленников тут не спрячешь!

Оставалось прибегнуть к помощи местного населения, что подруги и сделали. Население было представлено компанией местных молодых парней, между которых затесалась одна рыжеволосая девица.

— Богатые новые дома? Так вам не сюда надо!

— Разве это не Старожилка?

— Она самая. Но богатеи у нас за горкой селятся. Верно, Лерка?

— А я тут при чем? — буркнула рыжая. — Где хотят, там и селятся.

— Твоя же мать у них убираться ходит. И тебя к своему делу приваживает.

— Не от хорошей жизни ходит к ним, — снова огрызнулась на него девушка. — Будто бы ей самой такое нравится. Будто бы она всю жизнь только и мечтала, чтобы у богатых в доме прислугой быть. Только нам с ней малых поднимать надо. А батя у нас пьет без продыху, будто бы сам не знаешь.

— Знаю, конечно. Кто не знает? Все знают!

— Вот мы с матерью и ходим полы у них драить. Нет, ну правда, что ты в душу лезешь! Будто бы сам моей жизни не знаешь, Кешка.

— Могла бы к нам на склад пойти, — уже мягче и как-то виновато сказал тот, кого назвали Кешкой. — Я тебе много раз предлагал. Да ты не захотела. Значит, нравится тебе твой выбор.

— Мама одна без меня с работой не справится. У нее три дома в работе, в каждом она убирает.

— А ты матерью не прикрывайся. Тебя и саму они привлекают. Небось думаешь, что кто-нибудь из твоих богатых хозяев когда-нибудь на тебе женится? Только не мечтай. Деньги к деньгам, слыхала такую поговорку?

— Вот ты свои деньги и посчитай, — сердито посоветовала ему девушка. — Много ты там у себя на складе заработал?

— Что заработал, все мои. Уж побольше твоего явно будет.

Девушка недоверчиво хмыкнула и, чтобы не продолжать явно тяготивший ее разговор, повернулась к подругам:

— Чей дом вам нужен? Я там всех хозяев знаю.

— Нам нужен Давид.

— Такого среди хозяев я не знаю. Он точно тут живет?

— У него машина приметная.

И Оля описала приметы «Мерседеса», и лицо девушки разгладилось.

— Понятно. Тогда знаю такого, — кивнула она головой. — Только он не хозяин, сам на положении прислуги живет. Дом его дяде или другому родственнику принадлежит. А он Давида пустил, чтобы тот за домом присматривал, пока хозяева на морях-океанах время проводят. Фактически Давид работает на своего родича охранником. Но гонору у него, конечно, не занимать. Послушать, так он во всем первый. А на деле — пшик и ничего больше. Мыльный пузырь. Вроде красивый он, на солнце переливается. А ткнешь его, он и лопнет.

Кеша уже давно прислушивался к их разговору, а тут он не выдержал:

— Что-то уж очень много ты про этого Давида знаешь. Не тот ли типчик, что тебя на днях до дома подбросил? И машина у него черная. «Мерс».

— А хоть бы и так. Хоть бы и он был. Что с того? И он не только меня, он и маму мою подвез.

— Матери я твоей что-то не видел.

— Потому что она раньше из машины вылезла и в дом убежала. А я с Давидом на улице прощалась.

— И долго прощалась, как я видел, — ревновал Кешка. — Все расстаться не могла, да?

— Да он сам ко мне прилип. Все какие-то хозяйские приказы мне пересказывал. Где поднять и переставить. Где протереть да вымыть.

— Поднять? Да потом еще и вымыть?

Лицо у Кешки при этих словах перекосилось. От ревности у него совсем поехали мозги, и он со злостью швырнул бутылку вина, которую до того держал в руках. Бутылка шмякнулась об асфальт с громким чмоканьем, и по тротуару побежали пузырчатые багровые ручейки.

— Ты что делаешь, глупый? — кинулась на него рыжая. — Зачем вино разбил?

Но Кешка был уже далеко. Он шагал, широко выкидывая свои несуразно длинные ноги. Шел, не оглядываясь.

— Ревнует, — констатировала с удовлетворением Лера, тоже глядевшая вслед своему приятелю. — Меня ревнует.

— К кому?

— Да ко всем подряд. Стоит мне с кем-нибудь словом перекинуться, как Кеша уже сам не свой. Любит меня как ненормальный.

После того как Кеша ушел, его приятельница тоже утратила интерес к обществу своих друзей и повернулась к подругам.

— Если вам Давид нужен, то я могу вас к нему проводить.

Забравшись в машину, Лера продолжала говорить:

— Ведь не просто так нам заработок дается. Деньги мы с матерью делим. С каждого дома она в месяц тридцатку имеет. Вот каждой из нас с ней половина причитается. Много или мало? Как посмотреть. Других-то денег мы ни от кого не ждем. А на складе у Кешки мне сутками упахиваться нужно или в неудобные смены выходить. Ночью, например. И плюс еще дорога требует и времени, и сил, да и денег. А тут мы с мамой быстренько с утра подскочили к нашим хозяевам, все дела у них в домах сделали и после обеда уже свободны. А Кешка советы дает о том, в чем сам не разбирается.

— А ты Давида хорошо знаешь?

— Честно? Неплохо. Он даже пытался за мной ухаживать. В том доме, где мама убирается, он вроде управляющего. Так что нам с ним волей или неволей, но приходится контактировать.

— Значит, Кеша неспроста ревнует?

— Повода у него нет. Я Давиду от ворот поворот дала. Не нужен он мне.

— Что так?

— Мутный он больно какой-то. И врет много. А я не люблю, когда мне лапшу на уши вешают. И ни времени, ни желания у меня нету распутывать, что он мне набрехал, а где правду сказал. Может, кого-то и прикалывает такое, а меня нет. У меня других дел по горло. А вы почему Давидом интересуетесь?

— Мы считаем, что он похитил двух наших знакомых, — сказала Оля. — Моего бывшего мужа. И его новую пассию.

— Зачем? — вытаращила глаза Лера. — Выкуп хочет?

— Нет, тут другое.

И Оля рассказала про «приманиватель», который был так нужен Давиду. Она действовала с дальним прицелом. Если Лера вхожа в дом, где держат Славу с Изабеллой, то ее им сам Бог послал. Не придется придумывать, как и под каким предлогом проникнуть в логово Давида. Лера все сделает за них. Лишь бы она