На пятнадцатый и семнадцатый день проходила стрельба из лука, дзярай. Принцы и придворные выше Пятого ранга могли посоревноваться между собой в этом искусстве. Состязания проходили в Военном ведомстве, а потом перед южными воротами императорского дворца. По окончании стрельбы из лука устраивалось пиршество, а победители получали дары.

На восемнадцатый день вновь проводились состязания, на этот раз по стрельбе из лука в цель, так называемое нориюми. Участники делились на две команды и по очереди старались попасть в цель, которую устанавливали перед дворцом Ампукудэн. Император наблюдал за состязанием с дворцового балкона.

По окончании состязания проигравшие организовывали угощение для победителей.

На двадцать первый день этого месяца проходил дворцовый пир.

А на двадцать второй и двадцать третий день император приглашал придворных в Дзидзюдэн, Дворец добродетельной старости, место пиршеств и соревнований сумо. Для присутствующих устраивалось очередное угощение, они слагали стихи на заданные темы, любовались танцами, слушали песни и музыку…

Итак, со множеством празднеств и ритуалов проходила первая луна в Столице мира и спокойствия. Во время второй луны император раздавал чиновникам дополнительные должности в провинции.

В это время проводилось сезонное чтение сутры – монахи высших рангов призывались во дворец Сисиндэн и в течение четырёх дней слаженными голосами возносили Великую сутру мудрости.

В эту же луну с давних пор проводился праздник расположившегося в городе Нара святилища Касуга, также известный как Касуга-но мацури…

В святилище Камо новогодние праздники отмечались скромно. Ворота Верхнего храма украсили ритуальными цветными полосками бумаги, которые беспрестанно шуршали на ветру, тем самым нашёптывая богам о нуждах простых смертных.

Каннуси и сайин вознесли надлежащие молитвы, моля богов быть снисходительными к «своим детям» в течение года. Затем состоялся пир, который возгласила сайин…

Из Хэйана в Камо пришли многочисленные подарки. Матушка, госпожа Фудзивара Сигэко, прислала дочери роскошный отрез шёлка на кимоно, сухие духи с тонким ароматом, два веера и новые изящные сандалии, расшитые речным жемчугом. Император был слишком мал, чтобы знать о принцессе Норико и всех тех, кто ежедневно возносит молитвы о процветании Ямато и императорского дома. От его имени Го-Сиракава, отец принцессы Норико и нынешний фактический правитель государства, отправил в Камо щедрые дары. Доверху гружённые повозки привезли благовония, различную снедь, сладости, цветные ленты для мико и ткани для новых облачений сайин и каннуси.

Не забыла сайин и о Нижнем храме. Она приказала отправить туда часть подарков и свои искренние поздравления с праздником.

Ёритомо также прислал подарки Норико и сопроводил их любовным посланием. Прочитав его, Норико поняла, что для Ёритомо настают тяжёлые времена.

Несколько дней спустя в фамильное поместье Минамото пришло известие: Го-Сиракава приказал Ёритомо вернуться в провинцию Идзу.

Ёритомо ничего не оставалось, как подчиниться… Он простился с Норико, обещая дать о себе весточку с помощью духа сокола, служившего Юэ. Сокол, наравне с духом сандалии, приносил ему письма от Норико. И молодого мужчину ничуть не смущало сверхъестественное происхождение посыльных. Он с самого начала догадывался, что Юэ – не простая мико. И её способности его отнюдь не пугали. Он был готов на любые ухищрения, даже контакт с демонами, только бы увидеться с возлюбленной. Все минувшие годы Юэ, пользуясь своей силой, устраивала встречи влюблённых: тайно под покровом ночи проводила молодого Минамото в покои сайин. А перед тем наводила сонные чары на телохранителей госпожи…

Ёритомо прислал Норико с духом сокола прощальное письмо:

                   Как будто аромат душистой сливы

                   Мне сохранили эти рукава,

                   Лишь аромат…

                   Но не вернётся та,

                   Кого люблю, о ком тоскую…[41]

Норико пребывала в печали. Сердце её разрывалось на части… Она понимала, что судьба развела её с возлюбленным на разные стороны Небесной реки. И они вряд ли свидятся вновь.

На прощание сайин сложила следующее стихотворение:

                          Обратно не придёт

                          Минувшее, но в сновиденье

                          Вдруг ожило опять.

                          У изголовья моего

                          Благоухает померанец[42].

…После отъезда Ёритомо в провинцию дни для Норико потянулись мучительно однообразно. Всю весну она пребывала в тоске. Она похудела и осунулась. Под глазами залегли тёмные круги. Юэ не знала, как избавить сайин от душевных мук. Наконец она решилась приготовить специальное снадобье.

Верная Кагами вызвалась отправиться в лес за травами, необходимыми для зелья. Служанка видела, что госпожу что-то гложет, как она тает, словно снег в солнечный день. Женщина ничего не знала о связи сайин и местного аристократа, потому приписывала недуг к тоске о родных в Хэйане.

Женщина неторопливо шла по тропинке, любуясь весенними красотами. Стоял погожий день, и Кагами решила пройти мимо поля ликорисов, где некогда обосновался сиримэ. Впрочем, демон предпочитал появляться под покровом темноты. И днём Кагами ничего не угрожало.

Кагами любовалась всходившими ростками ликорисов. Увы, зацветут они не скоро: в конце лета – начале осени… Зато, когда они распустятся, будет казаться, будто поле усыпано причудливыми алыми огоньками!

Женщина представила себе живописную картину и затянула песню:

                          В начале пути,

В уезде Такэо —

Вот я где, и о том

Моему отцу ты скажи,

О друг сердечный мой, ветер,

О юноша милый…[43]

Женщина благополучно миновала поле и приблизилась к подлеску. Вдруг её внимание привлекло нечто, лежавшее в кустах.

Кагами была не робкого десятка и вынула из-за пояса нож.

– Это явно не зверь, – рассудила она. – Он либо убежал бы, почуяв человека, либо бросился бы на меня…

Тревожные предчувствия сжали её сердце холодным кольцом. Крепко держа нож, она приблизилась к кустам и увидела торчавшие из них волосатые ноги, обутые в гэта[44]…

Осторожно раздвинув заросли кустарника, служанка на миг замерла от ужаса. Перед её взором предстала поистине душераздирающая картина: на земле лежал мёртвый Таро – младший сын Горо, старосты близлежащего селенья.

Его глаза остекленели, на лице застыло выражение ужаса, а на груди зияли страшные раны, словно нанесённые когтями некоего зверя или демона…

Несколько мгновений Кагами не могла пошевелиться, страх и ужас сковал её. Неужели опять происки демонов?

Когда оцепенение прошло, женщина с душераздирающим криком отшатнулась. И так быстро, насколько позволяли её длинные одежды, бросилась бежать обратно в святилище Камо…

Кагами буквально влетела в ворота святилища. Она, тяжело дыша, остановилась и безумным взором обвела подметавших двор молоденьких мико. Девушки не на шутку перепугались и тотчас поняли: