Ладони вспотели, сердце колотилось как бешеное. Я пытался успокоиться, но мысли снова и снова возвращались к Меровингам и Георгию. Кто из них опаснее? Кто играет главную роль в этой игре? И какую ставку я невольно сделал, даже не зная правил?

Закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов. Дрожь постепенно утихла, но ощущение тревоги осталось — тяжёлое, липкое. Ясно было одно: ситуация далеко не разрешилась. Всё только начинается.

Я проснулся от звука открывающейся двери и громыхания тележки. В мою камеру, толкая перед собой телегу с едой, вошла девушка, которую я уже видел в кабинете управляющего.

— Господин Норд просил вам передать, чтобы вы хорошо поели. Через четыре часа у вас состоится бой на арене гладиаторов, — произнесла она.

Я попытался проникнуть в её мысли, но упёрся в стену. «Ага, значит, Норд дал ей прибор, чтобы я не смог узнать, что за гладиаторский бой. Ладно, подождём развития событий».

Пока ел, связался с Яром и описал ему ситуацию.

«Ратибор, не переживай. Пока я вводил тебе нанитов в лаборатории, я сделал слепок твоего сознания. Так что, если вдруг погибнешь, я снова тебя воскрешу. Конечно, части памяти не будет, но, по крайней мере, ты будешь помнить всё до момента, как лёг в капсулу», — Яр явно пытался меня поддержать, но у него это вышло… неубедительно.

«Спасибо, конечно, что ты позаботился об этом, но умирать я пока не собираюсь. По крайней мере, в ближайшие четыре часа», — ответил я.

«Тогда сообщи мне все детали вашего разговора. Всё, что тебе будет необходимо знать. Если всё-таки ты вдруг погибнешь, я смогу сообщить тебе детали», — не унимался Яр.

Я сдался.

«Хорошо», — постарался как можно подробнее изложить Яру всё, что со мной произошло и что я узнал.

Ровно через четыре часа дверь открылась — вошёл Георгий.

— Пошли. Пока будем идти, расскажу, что тебя ждёт впереди, — Норд явно веселился.

Я встал и вышел в коридор. Нас окружили штурмовики, и мы направились к лифтам.

— Итак, Меровинги согласились замять тему с тобой и шпионажем, но выдвинули условие, на которое мне пришлось согласиться. Ты будешь драться с лейтенант-пилотом. Если он убьёт тебя, я отпущу его к Меровингам. Если ты убьёшь его — останешься под защитой Синдиката, и Меровинги не будут требовать твоей выдачи, — сказал Георгий.

— И что потом? Ну убью я этого шпиона — дальше что? — спросил я.

— Дальше? Ты сначала выживи. Этот лейтенант-пилот — отличный боец. Кстати, пару раз проигрался в карты и, чтобы отдать долги, участвовал в гладиаторских боях. Как понимаешь, оба раза успешно, — ухмыльнулся Норд.

Мы вышли из лифта, и передо мной открылась огромная арена.

Она напоминала античные амфитеатры, но с холодным лоском высоких технологий. Кольцеобразные ярусы сидений из полупрозрачного полимера ступенями поднимались к потолку, образуя чашу диаметром около ста метров. В отличие от древних прототипов, здесь не было каменных блоков — всё выглядело гладким, монолитным, будто отлитым из единого куска стекла и металла.

В центре — идеально ровный круг песчаного покрытия, но не жёлтого, а глубокого угольно-серого. Песок этот, как я знал, был особым композитом: гасил удары, не скользил и мгновенно впитывал биологические следы. По периметру арены мерцали невысокие силовые барьеры — полупрозрачная голубоватая пелена, отделявшая бойцов от зрителей.

Над ареной висели голографические панели, уже выводящие символы Меровингов и Синдиката. В воздухе тихо гудели невидимые проекторы, создавая едва заметные световые дорожки — вероятно, для визуальных эффектов во время боя.

Я заметил и другие детали: в стенах были вмонтированы автоматические турели (на случай, если кто-то попытается бежать), а в верхней части амфитеатра располагались закрытые кабинки — вероятно, для VIP-зрителей и судей. Воздух пах озоном и металлом, а где-то вдали слышался приглушённый гул систем вентиляции.

Освещение было сфокусировано на арене, оставляя ярусы в полутени. Это создавало ощущение, будто весь мир сузился до этого круга песка и барьеров, а всё остальное — лишь размытый фон.

Норд слегка толкнул меня вперёд:

— Ну что, Ратибор, чувствуешь дух древней истории? Добро пожаловать в Новый Рим!

Мы прошли в отдельное помещение, по стенам которого были развешаны шлемы, металлические нагрудники, круглые и прямоугольные щиты, копья, мечи, булавы. Каждая деталь брони отливала холодным блеском — явно не бутафория, а боевое снаряжение, прошедшее не одну схватку.

Я повернулся к Георгию. На его лице блуждала улыбка — предвкушение зрелища читалось в каждом движении.

— Раздевайся и выбирай себе одежду и броню из той, что висит на стенах. Потом выбери оружие, — скомандовал он.

Я начал раздеваться, до сих пор не веря в происходящее. Георгий нетерпеливо поглядывал на часы.

Решив не терять время, я оставил штаны и ботинки, сняв лишь верхнюю часть формы. Взгляд скользнул по оружию. Среди клинков мой выбор пал на мощный меч средней длины — удобный, сбалансированный, с рифлёной рукоятью, которая уверенно ложилась в ладонь.

Повернувшись к Норду, я произнёс:

— Я пойду так.

Он скривился, но кивнул:

— Ладно. В конце концов, ты не профессиональный гладиатор. Штурмовики тебя проводят. Надеюсь, ты победишь. А то я поставил на тебя один миллион кредитов.

— Я тоже могу сделать ставку? — спросил я, когда Георгий уже направился к выходу.

Он остановился, обернулся, глаза загорелись:

— И что за ставка?

— Мой корабль со всем содержимым, — сказал я.

Норд расхохотался:

— Ратибор, он и так достанется мне, если ты помрёшь.

— Да, но это будет не твой корабль, а Синдиката. Но если я помру и проиграю, ты с чистой совестью предъявишь на него свои права, — возразил я.

Георгий на мгновение задумался, взвешивая предложение.

— А если ты выиграешь?

— Отпустишь меня, и мы выстроим партнёрские отношения, — без колебаний ответил я.

Норд снова рассмеялся, но в смехе уже не было прежней лёгкости — в нём проскользнула нотка заинтересованности.

— Хорошо, по рукам, Ратибор. — Он протянул руку.

Я пожал её, закрепляя сделку.

Осталось только победить.

Глава 10

Через пять минут штурмовики проводили меня до круглой платформы, покрытой таким же серо-угольным песком, как и вся арена. Я поднял голову: сверху лился яркий свет, а за ним — гул толпы, смешанный с возбуждёнными криками.

— Любуешься? — раздался голос Каэля Дорна.

— Ага. Прям прыгаю от радости, — ответил я ровным тоном, сдерживая внутреннюю дрожь.

— Управляющий решил рассказать тебе особенности этих боёв, — произнёс Дорн, не глядя на меня.

Я резко обернулся:

— Что ещё за особенности?

Каэль медлил. Его взгляд скользил по залу, задержался на массивной скульптуре древнего гладиатора