восток, к нашим. Другое дело, что мы с ними делать будем. Егор, что на тепловизоре?

— Разделились. Обходят по двое с флангов, довольно грамотно, кстати.

— Дай пару очередей поверх голов, только аккуратно.

— Есть, — наводчик развернул башню и нажал на гашетку.

Коротко протрещала пулеметная очередь. Покатая приплюснутая башня танка развернулась в другую сторону, и струя раскаленного свинца срезала ветки деревьев. В прицел в полумраке леса хорошо различимы светящиеся росчерки трассеров.

— Что наши подопечные?

— Залегли и не шевелятся.

Майор Рыков осторожно выглянул из башни танка, командирский люк прикрывал его, как щитом, да и массивная дистанционная турель с ДШК могла уберечь от шальной пули.

— Эй, товарищи пограничники! Мы вас засекли, можете больше не прятаться и выходить — свои. Командир танкового экипажа майор Рыков.

Из густого подлеска по правую сторону от танка поднялись две фигуры в заношенных гимнастерках. У одного в руках был пистолет-пулемет ППШ, у другого — трофейный MP-40.

— Командир, ты и вторую пару своих бойцов подними, а то — нечестно получается!..

Пограничник с ППШ крикнул кукушкой, из кустов по другую сторону танка выбрались двое: один с «ручником» ДП-27, а второй — с самозарядной винтовкой Токарева, судя по виду.

— Командир — ко мне, остальные на месте. Стоим спокойно, — майор Рыков не спеша выбрался из башни, прихватив свой ППШ, и спрыгнул на землю возле танка.

— Старший лейтенант погранвойск НКВД Акимов, — представился тот, что с ППШ, по уставу четко вскинув ладонь к фуражке.

— Много с тобой людей, старлей?

Пограничник промолчал, окинул взглядом танк и лагерь рядом.

— Смотрю, хорошо у вас тут все организовано: костерок, палатка… С комфортом. Не боитесь, что «фрицы» в гости нагрянут. Или…

— Старлей, борзеть и зарываться не надо. Понимаю, войска НКВД, и все такое… Но ведь ты сейчас тоже — не на границе. Чего так?.. Не получилось, как в довоенном патриотическом кино: «Малой кровью и на чужой территории», — спокойно, но веско ответил майор.

Пограничник побледнел, крепче сжав автомат, на небритых скулах заиграли желваки. Но — сдержался.

— Так, что: будем в гляделки играть или воевать вместе?.. А насчет фрицев, которые, как ты говоришь, могут в гости заявиться… Правильная организация службы — это не только костерок с палаткой, но и дежурство огневых средств. Мы ведь вас первые засекли, хоть вы и выдвигались довольно скрытно. Все ж выучка у вас хорошая, не скрою!.. Давай, рассказывай…

— Да рассказывать-то особо и нечего… Погранзастава приняла бой на рассвете 22 июня 1941 года. «Зеленые фуражки» дорого продавали свои жизни, уничтожили несколько мотоциклов и до взвода вражеской пехоты. Но и сами заплатили высокую цену: из 24 пограничников в живых остались шестеро. Еще один позднее умер от ран. Шли на восток — решили пробиваться через линию фронта, попутно уничтожили несколько немецких патрулей. Все же выучка пограничников на порядок превосходила обычных мобилизованных пехотинцев. Разжились трофейным оружием.

Постепенно к ним стали пробиваться и другие «окруженцы». Так, во главе с комиссаром пришли с десяток бойцов, потом и другие тоже. Как сказал старлей Акимов, сейчас в отряде — чуть больше тридцати бойцов из разных подразделений.

— О, а это уже взвод! — заметил майор Рыков.

— Какой к чертям взвод⁈ Как говорится, «взвод больных и шайка нищих»… Они морально сломлены почти все, глаза потухшие. Видят, что немец прет, а ничего поделать не могут. Мы с комиссаром лично двоих за трусость и паникерство расстреляли: те хотели идти, «фрицам» сдаваться, — ответил Акимов.

* * *

Отряд «окруженцев» действительно являл собой жалкое зрелище. Как и говорил Акимов, разношерстная толпа в рваном и грязном обмундировании, многие перевязаны заскорузлыми от крови бинтами. Оружие есть далеко не у всех. Но самое главное — потухший взгляд у большинства красноармейцев и абсолютная покорность судьбе.

«Бля, п…ц — вот это воинство! С такими мы скорее не до Берлина, а до стен Москвы дойдем», — подумал Егор «Вежливый». Они переглянулись с майором и поняли друг друга без слов.

Впрочем, винить попавших в окружение солдат и командиров Красной Армии не стоило. Им вбивали в головы, что «непобедимая и легендарная» армия действительно мощным натиском ответит на любую агрессию «империалистических хищников» и что война будет идти «малой кровью и на чужой территории». Подвела советская военная пропаганда — что и говорить…

Еще более печально становилось, если начать разбираться в нюансах. Ведь гитлеровская партия NSDAP расшифровывается, как национал-социалистическая РАБОЧАЯ партия! Получается, вопреки марксистско-ленинской идеологии, пролетариат воюет с пролетариатом?.. Вот этот «пролетариат», засучив рукава серой мышиного цвета униформы, и прет без остановки на восток стальными колоннами угловатых «Панцеров», над которыми воют пикирующие «Лаптежники» с паучьими крестами на широких крыльях.

Сначала — жестокий и безжалостный бой против вышколенных и вымуштрованных «арийцев», у которых взаимодействие родов войск работает с точностью швейцарских часов. Быстрая и жуткая в своей неотвратимости смерть боевых товарищей. А потом — бесконечные скитания по болотам и лесам, когда буквально в спину дышат «цепные псы» — фельджандармы…

Да, от такого кто угодно сломаться может, и не нам их винить.

— Бугров?

— Я!

— Ты же у нас — «замполит», язык у тебя хорошо подвешен, опять же по истории много знаешь. Вот и выступи перед бойцами с речью.

— Товарищ майор, так я ведь и не готовился. К тому же у меня батя — владелец завода, так, что я вообще буржуйский сын!.. Куда мне перед красноармейцами выступать…

— Леша, не зли своего непосредственного командира…

— А… Э… Так точно, виноват, товарищ майор! Выступлю, товарищ майор!

— Давай, Леша, жги глаголом сердца людей! Я в тебя верю.

И Леша «зажег»!

— Гитлеровцы прут на восток, задержать их у границы не получилось. Да, наша армия оказалась не готовой к такому натиску. Да, товарищи красноармейцы и командиры, — это пусть горькая, но правда. Но лично я считаю, что война еще не проиграна. Наша священная война — она только начинается. Что конкретно мы сможем сделать здесь и сейчас? Казалось бы — ничего. Можно, конечно, пойти и сдаться, — Леша Бугров выдержал паузу, как заправский оратор. — Но — а толку? Гитлер прямо сказал: русских нужно уничтожить! Немцам нужны «жизненные пространства на Востоке». А людей уморят голодом и рабским трудом. Так хрена ли толку: вкалывать, как раб на хозяев-«арийцев», чтобы все равно сдохнуть?!! Но каждый убитый здесь и