Эпилог

Снегопад прекратился, тучи разбежались, и небо усыпали крупные молочные звёзды. Сегодняшний морозец кусался игриво, совсем чуть-чуть, ветра не было, и Марина решила до Красноселья пройтись — она уже забыла, когда в последний раз гуляла с Гердой. Все эти месяцы пришлось заниматься разгребанием огромной кучи проблем, и собака засиделась во дворе, ожидая, когда хозяйка вспомнит об отдыхе.

Приреченская ведьма шла неспешно, наслаждаясь погодой и смеясь над дурачествами псины — та носилась как щенок, с разбегу ныряла в сугробы, отфыркивалась, бешено махала хвостом и неуклюже уворачивалась от снежков, вывалив язык и улыбаясь во всю собачью морду.

Частокол возвели заново и оборудовали времянку для дежурных. Конечно, о полноценном восстановлении КПП речи пока не шло, но Семашко очень рассчитывал всё закончить к следующей осени. Потусторонний шиповник вновь был высажен вокруг территории, причём Марина на этот раз поселила в нём лозовиков, чтобы те следили за сохранностью живой изгороди. Конечно, пришлось раскошелиться на оплату, но приреченцы согласились раз в квартал жертвовать нечисти пару литров крови.

Защитную борозду восстановили. Большинство женщин после этого слегли с простудой, потому что пахать, как и всегда, пришлось обнажёнными, а в октябре ночи уже достаточно холодные. Марина и Таня тщательно изучили ведьминский мешок, который смог ослабить охранные свойства борозды, и фельдшер нашла себе на зиму хобби — разработка мешочка-антидота. На всякий случай.

Проходя мимо кладбища, ведьма замедлила шаг. Нежить тогда, осенью, поймали всю. Сейчас большинство могил были пусты, но люди старались об этом не думать. Они по-прежнему приходили сюда, чтобы почтить память усопших. И неважно, что останки сожжены и пущены по ветру с огромными магическими предосторожностями. Лишь с десяток костомахов, присыпанных солью, вернулись в свои могилы. Оксаны Сычковой среди них не было — как и большинство, она оказалась развеяна. На референдуме единогласно решили больше не хоронить людей, как раньше. Теперь в Приречье всех умерших будут кремировать.

У околицы Красноселья слышались крики и смех — зимой нечистой силы можно было не бояться, поэтому детей выпускали погулять без опаски даже вечером. Ребятня каталась на санях и кусках клеёнки с пологой горки, строила снежные крепости и валялась в снегу. Те, что постарше, обустроили для себя гору повыше и зорко следили, чтобы малышня не лезла на обледенелый сугроб высотой в три этажа.

— Здрасьте, Марин Викторвна! — понеслось со всех сторон. Герда, увидев детей, радостно рванула в их гущу. Послышался чей-то вскрик.

— Герда, к ноге!

— Не переживайте, Марин Викторвна! Это она Эльвирку в снег уронила, от любви! — вынырнул из толпы раскрасневшийся то ли Мирон, то ли Костя Бондаренко. Через секунду рядом появился брат. Вечером, в пуховиках и шапках, сдвинутых набок, мальчишек, пожалуй, не различили бы и родители.

Герда басовито гавкала, носилась за радостно визжащими детьми и шутливо рычала.

— Марина Викторовна, можно, собачка с нами поиграет? — попросил кто-то из девочек.

— Ладно, только недолго. И в санки её не запрягайте, а то шеи себе посворачиваете. Она не умеет нормально в упряжке ходить.

«Герда. Не пугай, не обижай. Малышей. Придёшь. Как устанешь».

— Вы на собрание? — спросил Костя (или Мирон). — Мамка и папа уже там.

— Да, туда. А вы, стало быть, развлекаетесь? Настю куда дели?

Братья замерли. Потом Мирон (или Костя) всмотрелся в темноту и испуганно заорал:

— Наська, ты куда?! Тебе щас кто-нибудь накостыляет!

Второй мальчишка подхватил:

— Или башку разобьёшь, а нам потом мамка наши поотрывает!

Забыв о ведьме, Бондаренко побежали в сторону «взрослой» горки. Марина рассмотрела у подножия крадущуюся фигурку в коротком пуховике. Девочка упорно тащила за собой санки.

«Малышка неисправима», — хмыкнула ведьма и пошла в сельсовет.

* * *

В комнате для совещаний было людно и накурено. Сюда набилось больше сорока человек. За столом все не поместились, поэтому кто-то сидел на подоконниках, кто-то на стульях и старом кожаном диване, а некоторые просто подпирали стены.

Марину поначалу не заметили — приреченцы на повышенных тонах обсуждали предстоящий рейд. Громче всех кричал Семашко:

— Я не знаю, сколько навигаторов готово! Викторовна ещё не объявлялась! Да вы сами подумайте — когда она могла их сделать? Так что, скорее всего, идём минимальным составом.

— А где она? — заинтересовался кто-то.

— В Украине. Или в Роднике Веры, — влез в беседу Глеб. — Со дня на день объявится.

Марина действительно последнюю неделю помогала Роднику и Житомиру наладить общение. Кроме того, несколько раз пришлось мирить Хромушку и Шевченко — ни он, ни она не хотели бросать свои дома, но и расставаться тоже не желали. Один давил на другого, настаивая на переезде, и никто не собирался уступать. Под давлением наставницы влюблённые решили не спешить и оставить всё, как есть, хотя бы на год. Вмешиваясь в чужие отношения, Сычкова чувствовала себя лошадью, тянущей плуг. Поэтому, когда ситуация более-менее «устаканилась», с огромной радостью сбежала в Приречье.

Так что домой колдунья вернулась два дня назад. Но никому не сообщила — поняла вдруг, что стала похожа на автомобиль, у которого отказали тормоза. Он несётся в потоке машин, и только постепенное сбрасывание скорости и полный контроль над ситуацией может предотвратить смертельный исход. Поэтому Марина повременила с сообщением о прибытии. Двое суток она только и делала, что спала, ела и забывалась в объятиях подконтрольного огненного змея. Нечистый приходил в образе буддистского монаха. Спокойный, уравновешенный, он невпопад сыпал фразами о том, что успеть всё невозможно, а значит, и нервничать по этому поводу не надо, что главное в жизни — гармония с собой и окружающим миром, поэтому нужно остановиться и посмотреть на всё со стороны. Помогло это слабо, но Марина смогла хоть немного сбавить темп.

— Я уже здесь. Всем здравствуйте. — она уселась на торопливо освобождённое для неё место.

— Привет. Давно вернулась? — спросила Татьяна.

— Недавно, — уклончиво ответила ведьма, — давайте к делу. Вы, как обычно, после Старого Нового года собираетесь выходить? Ещё больше месяца. Я успею сделать пятнадцать-двадцать навигаторов. Тридцать два уже готово. Так что не нервничайте.

По комнате пронёсся всеобщий вздох облегчения, а Сычкова скрестила руки на груди и продолжила:

— С навигаторами разобрались. Дальше. У меня хорошая новость — я нашла Бабу Ягу. Правда, она затребовала в два раза больше свежины, чем брала предыдущая.

— Что, чёрт расстарался? — прищурилась Татьяна. Она всё не могла простить нечистому похищение Насти. — Подлизывается, козлина?

Марина усмехнулась. Вениамин действительно вроде как подлизывался. Принёс несколько древних фолиантов из Ватикана, передал для Настасьи огромный кукольный домик, который,