– Руэри, – терпеливо повторил хищник, – ты каждый день должна возвращаться не позже заката.

«Да чтоб тебя! Осёл упрямый ты, а не тигр!». Она ненавидела это его «Руерьи».

Хотелось ударить его и побольнее, но принцесса ткнулась лицом в грудь врага, чувствуя тепло через рубашку – он был очень горячим. Надо было скрыть выражение лица, но сейчас девушка слишком плохо владела собой. Шах явно ждал благодарности за неслыханную щедрость, но у Ру благодарности не было.

«И всё же… это уже что-то. Это хорошо. Я потом придумаю, как это использовать» – подумала она.

– Руерьи, вернись в комнату. Сегодня тебе не надо седлать лошадь.

Она запрокинула лицо и вдруг капризно потребовала:

– Отнеси меня. Я устала.

Джарджат посмотрел на неё, но принцесса не отвела взгляд, хотя её сердце испуганно зачастило. Тигр молчал, видимо, обдумывая её слова или не находя достаточно жёстких слов, чтобы осадить зарвавшуюся невесту, и тогда Руэри выдохнула, обвила руками его шею и положила голову на широкое плечо.

– Пожалуйста.

– Хорошо.

Мужчина подхватил невесту на руки и зашагал к выходу из конюшни. Принцесса торжествующе улыбнулась. «Я тебя приручу, – подумала она злорадно. – Всех приручала, и тебя приручу. Чем ты лучше Лиса?».

Дойдя до комнаты, Джарджат ногой открыл дверь, внёс свою ношу и посадил на кровать. Посмотрел на пленницу, прищурившись:

– Когда захочешь покинуть дворец, ты говоришь Хараану, он – мне. Я даю четырёх людей. Только так. Ты услышала меня, женщина?

– Услышала, мужчина. Мне нужны платья. Твоя невеста ходит в обносках давно умершего человека. Тебя это не волнует?

Тигр прицокнул, нахмурился.

– Разберись с этим сама, женщина.

– Я-то разберусь, но у меня денег нет!

– Сколько тебе нужно?

Она назвала сумму. Джарджат недоверчиво уставился на неё:

– Я на эти деньги неделю кормлю мою армию!

– Если ты беден, то зачем женишься? – невинно уточнила Ру. – Жена, дети, это всё, извини, не так дёшево, как тебе кажется. А ведь я даже не просила у тебя ни ожерелий, ни браслетов…

Мужчина развернулся и направился к дверям.

– Подожди, – Руэри вздохнула, – ладно, так уж и быть. Я неприхотлива. Можно купить разных тканей и поручить сшить наряды служанкам. Раз уж тебе услуги портного не по карману.

Джарджат обернулся:

– Я сам куплю. Скажи сколько.

– О нет, нет! Ты хочешь сказать, что разбираешься в тканях? Ты вот умеешь отличить бархат с Обратного края земли от бархата из твоего родного султаната? А маренговую от голубой парчи отличить сможешь? Опять же – текстура…

– Хорошо, – оборвал её жених.

И вышел.

Руэри тихо рассмеялась.

– Варвар, – прошептала она задумчиво. – Но платьица лишними никогда не бывают…

***

Джарджат стремительно прошёл на стену и остановился, только заслышав приветствие часового. Над ним раскинула звёздные объятья прохладная ночь. Город раздражал воина пустынь своей ленью и негой. И, что уж лгать самому себе, четырьмя стенами. Точнее не четырьмя, а великим множеством стен. Здесь всё было иначе, и это злило. С первого взгляда казалось: город как город. Рынки, площади, речной порт, бордели, кабаки. Но со второго…

Дворец не делился на женскую и мужскую половины. Рабам здесь платили за работу и называли их слугами. Женщины не закрывали лиц. А, самое худшее, ходили среди мужчин так, словно имели на это право.

– Надо научить их жить правильно, – ворчал Хараан. – Теперь мы пришли, и мы хозяева. Будет так, как скажем мы.

Но Джарджат понимал: если тигры хотят остаться тут, то надо научиться ладить с жителями этой земли. Нельзя просто взять и приказать им жить так, как южничане не привыкли. Нельзя нарушать их древних обычаев. Тем более, что предстояло сразиться с войском Медведя. Последнее радовало. Когда-то молодой Тигр изучил все военные компании принца Ярдарда, пытаясь понять их принцип, сильные и слабые стороны, и пришёл в восторг от противника, а сейчас им предстояло встретиться и помериться силами.

Великим можно стать, только побеждая великих.

Хараан – доверенное лицо Джарджата Старшего – сердился и требовал нанести упреждающий удар, чтобы не позволить соединиться всадникам принца и лучникам коронеля, но… В этом случае тигры оказались бы между двух армий.

– Я подожду, – прошептал Джарджат, вглядываясь в засыпающий город. – Я уступаю ход тебе, Медведь.

Он мог бы запереться в городе: Южные ворота было не так просто взять, но… Кочевники не любят городов и плохо умеют их защищать. Им проще нападать, чем обороняться. И всё же, надо было подождать. И это ожидание томило душу полководца, дворец угнетал, а от городского шума вечером начинала болеть голова.

И ещё, как будто всего остального было мало, невеста.

Джарджат вообще не очень любил женщин. Это были странные создания, приятные в постели и не приятные вне её. Отец не раз предлагал сыну завести гарем, а султан, когда был жив, порой дарил красавиц, но Джарджат всегда передаривал их кому-нибудь. Ему нравилось воевать, спать в шатре, общаться с воинами. Изнеженные, сладкие женщины представлялись Тигру помехой.

А Руэри к тому же не нравилась ему. Слишком высокая для женщины, а ему нравились маленькие. Темноволосая, а он предпочитал красавиц с золотистыми волосами. Кожа – белая, как у личинки жука, и от этой белизны девушка казалась шаху больной. Глаза – серо-голубые, цвет нежный, но не ярко-голубой, не насыщенно-зелёный, ну или хотя бы страстный чёрный. Лицо узкое, а рот большой. И нос расширялся книзу. Хороши были лишь талия, грудь и почти чёрные брови красивой формы. Одним словом, узнав, что это и есть знаменитая принцесса, Джарджат почувствовал разочарование.

Но внешность – пол беды. В конце концов, если погасить свет, красота женщины вообще не играет роли. Хуже было то, что невеста оказалась дурно воспитанной. Она перечила, вела себя нахально и вызывающе. Но и эту проблему можно было бы решить, если бы не…

И тут было самое неприятное: Джарджату было больно её наказывать.

Он не понял, что с ним произошло, когда удар плети обрушился на спину преступницы. В армии плетями наказывали часто. Самого Тигра – раз пять или шесть. Однажды он едва не отправился на встречу с богом Смерти, но всё же выкарабкался. Одним словом, в плетях не было ничего совсем уж ужасного.

Женщин наказывать было необходимо. Женщина по природе своей может уважать лишь силу. Она не понимает объяснений,