увлечение предметом, сдобренное любовью к жениху, у Латте все возрастало.

Янке даже показалось, что подруга немного похудела с начала учебного года. Неодобрительно нахмурившись, Донская в приказном порядке отправила Иоле купаться, а потом столь же безапелляционно заставила ее выпить чаю с прихваченными из столовой пирогами. Поужинать ифринг, захваченная восхитительной идеей нового проекта, то ли не успела, то ли вовсе позабыла. О хлебе насущном, а также о мясе, молоке и прочих полезных и нужных для жизни не меньше, чем любовь и работа, продуктах девушка не сочла нужным позаботиться.

— Знаешь, подруга, — заговорила Яна только после того, как Латте насытилась, — нельзя так себя загонять! Если ты будешь забывать кушать и отдыхать, то так и до лекарского корпуса с истощением доберешься, а не к Йорду на свидание!

— Прости, Ян, а? — выразительные глазищи ифринг умоляюще глянули из-под полосатой челки. — Я постараюсь быть внимательнее. Очень интересная тема попалась!

— Тем интересных еще прорва будет, а ты у нас одна! — припечатала Яна и, не удержавшись, крепко обняла подругу.

— Спасибо, — сморгнула слезки растроганная Иоле, сыто рыгнула в ладошку и спросила: — У вас как дела? Ты права, что-то я увлеклась артефакторикой и обо всем позабыла. Очень уж соскучилась за каникулы по занятиям!

— Неплохо, — поразмыслив, заключила Яна. Рассказывать о шутке Машьелиса с записками девушка не стала, потому что тайна эта принадлежала не только ей, а вот о «штурме» у мастера Брэдока поведала и поделилась своей тревогой:

— Может, так и надо. Не знаю. Мне показалось, Лис очень легко отнесся к гибели человека. Нет, это, конечно, иллюзия и все такое прочее. Скорее всего, в реальности он будет не так самоуверен и более осмотрителен. Замечания мастера Лис принял. Только у меня до сих пор тягостно на душе…

— Ты не огорчайся, Яночка. — Иоле подсела на диван поближе к подруге. — Лис не глупый и не злой, он все поймет. Мы же пока лишь студенты. Для того и нужны занятия.

— Надеюсь, — согласилась та, и девушки стали готовиться ко сну.

Мирные воды глубокого сновидения аккурат посреди ночи были взбаламучены тревожным шепотом Хага. В темное время суток ход в девичью часть общежития был для кавалеров заказан, но голос тролля донесся до Яны через знак СУАЗ.

— Ян, прости, разбудил. Не знаю, что делать. У Лиса кошмары, уж третий за ночь. Просыпается, засыпает и опять кричит.

— Для хорошего сна теплое молоко с медом пить надо, — машинально пробормотала все еще не проснувшаяся толком девушка.

— Э-э-э, — крякнул Хаг. — Молоко у меня есть. Кувшин целый. А вот мед…

— Сейчас принесу, — подавив зевок, пообещала Яна и, движимая чувством долга, выбралась из кровати.

Своей пасеки у Донских не было. Мед для дружеских чаепитий землянка покупала в лавочке фееры вместе с красивыми янтарными кусочками сахара. Добрая толстушка никогда не запрашивала непомерных денег. Или так везло только Янке? Как-то она слышала возмущенное щебетание нескольких студенток, потративших на обновки всю стипендию.

Надев халатик и любимые тапочки, ничуть не износившиеся с первого курса и не утратившие милой пушистой желтизны, Яна с горшочком меда продефилировала к двери. Заучившаяся Иоле сладко спала и без молока, она даже ухом не повела.

У друзей неярко светился ночник, взъерошенным воробьем сидел закутанный в одеяло Машьелис, Хаг что-то шаманил у нагревательной пластины. Обычно парни «столовались» в Янкиной комнате, но на всякий случай пластину себе завели.

— Теплое, а не горячее! — заметив подозрительные пузырьки на поверхности кружки, скомандовала девушка. Поставила мед на стол и, оттеснив тролля от процесса приготовления, взялась за дело. Часть горячего молока была перелита в новую кружку. К кипятку Яна долила более прохладного, попробовала и только затем добавила пару чайных ложек меда. Тщательно перемешала, снова попробовала и довольно кивнула. То, что надо!

Присев на кровать к нахохлившемуся дракончику, девушка заботливо скомандовала:

— На! Мелкими глотками выпей до дна.

— И кошмаров не будет? — недоверчиво прищурился Лис.

— Никаких кошмаров, крепкий и спокойный сон! — с абсолютной уверенностью в голосе объявила Яна. Она проследила, чтобы друг выпил все до капли, отдала кружку Хагу и мягко попросила его, многозначительно покосившись в сторону ванной:

— Вымой сейчас, а то утром не отмоется.

Фагард понятливо кивнул и исчез, за дверью зашумела вода. Яна ласково погладила дракончика по длинным светлым локонам и сказала то, что говорили тысячи раз до нее и скажут еще столько же:

— Все будет хорошо.

А Лис неожиданно судорожно втянул носом воздух и расплакался навзрыд. Не рассуждая, не примериваясь и плюя на всякие этикетные правила, Янка сгребла заматеревшего друга в объятия. Крепко-крепко прижала к себе и, тихонько раскачиваясь, полушепотом запела парню на ухо старую потешку, которой ее саму с детских лет и по сию пору утешала мама:

Не хнычь, не плачь,

Куплю калач.

Не реви, не ной,

Куплю другой.

Глазки утри.

Куплю тебе три.

Поначалу на миг-другой Лис закаменел всем телом, а потом, наоборот, разом расслабился до бескостной мягкости, умудряясь при этом цепляться за Янку, как утопающий за спасательный круг посреди штормящего океана.

— Кошмары. Тот парень в плаще. Мертвый… Я же никого раньше не убивал вот так, совсем случайно. Когда не враг, а просто… А этот пустыми глазами на меня глядит, укоряет: почему не спас. Потом душить начал…

Отрывистая, неразборчивая речь Машьелиса, уткнувшегося носом ей в плечо, звучала глухо. Но Яна поняла главное: она сильно ошиблась сегодня, плохо подумала о друге. Тот переживал неудачу со спасением ничуть не меньше, а, пожалуй, гораздо сильнее напарницы.

— Он не придет больше. Ты его спас потом, два раза спас! Спи, теперь ты всегда будешь видеть, как надо делать и как исправлять, ты умеешь, — шепнула девушка и возобновила свой нехитрый напев.

— Мне мама никогда колыбельных не пела. Она всегда была, как бабушка — леди Левьерис. Красивая, умная, далекая. А ты поешь… — не пожаловался, скорее, поделился болью и горечью Лис.

— Пою, мне моя мама пела, я знаю как. Хочешь колыбельную? — ласково предложила Яна.

— Хочу, спой, — попросил парень. Чуть отодвинувшись от подруги, он взбил кулаком подушку, прикрыл глаза, свернулся клубочком на кровати, пусть и великоватый вышел клубок.

И Яна вполголоса запела привычную колыбельную, какой укачивали ее, а теперь пели сестренке:

Улетел орел домой,

Солнце скрылось за горой…

Ветер после трех ночей

Мчится к матери своей…[1]

— Мне почему-то кажется, когда ты рядом, все будет хорошо. Вообще все и