class="p1">Но тем временем в мою голову закралась интересная мысль. По поводу Первого Легиона Фив. Нужно было обговорить этот момент с командиром, пока была такая возможность. Не знаю, какие планы у командования с нашей стороны, не вникал, но лучше, если управлять таким Легионом будет тот, кто в городе прославился, в городе почитаем и горожанами уважаем. Тот, кто уже давно в Священном Отряде и кого слушают внутри. И Астер, который сейчас сражался на равных с бойцами, но и успевал руководить всеми процессами вокруг, — самая лучшая кандидатура для этого.

— У меня есть предложение, от которого сложно отказаться, — специально громко произносил я. — Как от себя лично, так и всего народа будущей Единой Эллады, а пока ещё объединенных Спарты и Афин.

— Внимательно, — повернулся командир ко мне лицом, нахмурившись при этом. — Контекст уже понятен.

— Фивы — ключ ко всему, что лежит дальше, ко всей Беотии, к возможности нам продвинуться в Центральную Грецию, где сейчас творится сущий ад из-за иномирных тварей, — я старался подбирать правильные слова. — У нас есть стремление помочь всем людям, но просто так, понятное дело, мы это сделать не можем. Поэтому у меня есть предложение конкретно к тебе и твоим людям, — я выдержал небольшую паузу. — После восстания будет поднят лично мною вопрос о вашем присоединении к нашему государству, которое только формируется. И ты, как поддержавший восстание командир Священного Отряда, будешь иметь весьма большое влияние, да и слова твои услышат.

— Конкретика, пока всё звучит так, что я буду чем-то управлять, как сейчас, но размах понять необходимо.

— Первый Легион Фив, — не стал юлить я.

— Священный Легион Фив, — парировал он тут же. — Смысл не меняется, но символизм в названии прошу оставить, традиции мы чтим, как и Спарта, но не прочь нововведений, особенно если они актуальны.

— Договорились, — протянул я руку, которую он тут же пожал прилюдно. — Но завтра твой голос должен идти в пользу Эллады Единой. Или Единой Эллады, не суть важно. Мы в свою очередь, если народное собрание решит присоединиться к нам, сделаем всё, чтобы восстановить город.

— Договор, — кивнул он. — Но, пожалуй, передышку уже скоро можно заканчивать. Народа тут накопилось достаточно.

И он был прав. Не только воинов, ветеранов войн, но и обычных восставших горожан тут уже было столько, что управлять ими будет сложно. Поэтому посыпались новые приказы один за другим, мелкие отряды стали буквально растекаться по всему периметру, освобождая пространство для тех, кто ещё был за пределами стен этой крепости внутри крепости. Стрелки культистов скрывались в здании, но высунуться часто боялись, наши начали забираться на стены и контролировали все окна. Пока ситуация складывалась в нашу пользу, этим стоило пользоваться. Так что вместе с воинами забегали и те, кто не мог сражаться, но хотел помогать. Они тянули деревянные настилы и щиты, за которыми могли прятаться от обстрела наши силы, а потом быстро отступали, убегая за новыми.

Так, шаг за шагом, мы смогли захватить весь внутренний двор этого особняка. Раненых врагов практически не было, культистов не жалели. Но одному повезло остаться в живых. Стрела пробила шею, но, на удивление, ничего важного не зацепила. Наёмник лежал и просто смотрел в небеса, что-то нашёптывая себе под нос.

— Нет тут твоих богов, перс, — присел я возле него, осматривая рану. — Оставили они вас, когда вы решили защищать своего господина.

— Я не решал. Я лишь подчинялся. Раб, которому дали в руки оружие, — хоть и с акцентом, но довольно чётко говорил он на нашем языке. — Поэтому смиренно жду своей участи, чтобы отправиться к своим богам, которые никогда не покидали моей души.

— Всем бы твои убеждения, — с горечью произнёс я. — Но, возможно, участь тебя не постигнет. Я не вижу в тебе гниения чужих богов, не чувствую их воздействия на тебя. Поверь, я тот, кто способен это всё увидеть. Думаю, ты мог слышать обо мне.

— Тот, кого поцеловали в лоб боги, — продолжал осторожно говорить он. — У меня просьба. Можете убрать стрелу, мешает. Говорить больно.

— Проблем нет, — кивнул я, а потом посмотрел на горожан вокруг, которые были сильно удивлены происходящим. — Убрать его оружие. И своё тоже спрячьте.

Первое, чтобы они не беспокоились, второе, чтобы сам боец наёмников расслабился и не переживал, что его тут же прикончат. Помог ему сесть. Бегло осмотрел ранение. Стрела пробила шею насквозь, чудом, действительно, ничего не зацепив. Да и сама стрела была довольно крепкой, из-за чего не сломалась, попав в цель.

Быстро провернув все махинации, я использовал самоисцеление. Рана затянулась на глазах, оставив лишь лёгкий зуд и шрам на память. Парень смотрел на меня с благодарностью, а потом на всякий случай снял металлический щиток с предплечья, приподнял ткань своей одежды и показал клеймо, что он действительно раб.

— Удивительно, что тебе позволили сражаться, — озвучил кто-то. — У нас к рабам такого доверия нет.

— Вся семья — рабы, я вынужденно дрался против вас, — с горечью проговорил он. — И, увы, сегодня моего отца и мать на родине казнят, так как мы не справились со своей задачей. Да и для них я буду мертвецом. Мне остаётся только жить дальше, если вы, ваши и мои боги позволят этому произойти.

— Не думаю, что тут все монстры, которые не смогут проявить милость, особенно в те времена, когда вокруг и так много жестокости, — посмотрел я на окружающих, возражений во взглядах я не видел. — И раз голосов против я не слышу, дайте мне нож.

Перс напрягся. Да и многие вокруг, особенно после моих слов о милости. Но никто не ослушался, в моей руке появился небольшой, явно кухонный ножик. Я его крутанул, взял руку иноземца, после чего срезал вмиг знак раба, после чего тут же применил самоисцеление, чтобы рана его не беспокоила.

— Это мой подарок тебе, — спокойно проговорил я. — Своих богов можешь не оставлять, но, если горожане позволят, ты станешь частью этого города, найдёшь себе тут супругу и заживёшь новой жизнью с памятью о прошлом. И, главное, будешь помогать словом и делом жителям этого края. Согласен?

— Жизнь и душу отдам за это дело, вот моё сердце, — положил он ладонь на грудь.