Величеством и склоняться в реверансе?!» – с ненавистью подумала принцесса. От подобной участи Руэри мог освободить только Риан. Если Ветер и в самом деле сделает жену королевой. «Я сама – сама! – сблизила эту пронырливую девицу с братом. Если бы не я…». Принцесса закусила губу, а потом надела на лицо легкомысленно-ироничное выражение и, обмахиваясь веером, подошла к парочке врагов:

– Астрелия? Я ведь правильно помню ваше имя, милая? – улыбнулась, улыбкой подчёркивая глубину высокомерия. – Ваш отец ведь из Медвежьего щита, помнится? Верно? Видимо, слава проклятого герцога Юдарда вам не даёт покоя?

Астра нахмурилась, серые глаза ответили принцессе искренне неприязненным взглядом.

– Коронель Дьярви происходит из Горного щита. И я не понимаю ваших намёков на события почти трёхсотлетней давности.

– Не понимаете? Как жаль. Я считала вас сообразительнее.

– Руэри! – хмуро попытался прервать принцессу Элиссар, но та даже не взглянула на новоиспечённого хранителя.

– Ах нет, я, пожалуй, напрасно сравнила вас с Юдардом Проклятым, моим далёким прадедом. Скорее уж вас стоит сравнить с моей тёзкой, королевой Руэри, из-за легкомысленности которой два славных друга – герцог Юдард и король Фрэнгон – залили Элэйсдэйр кровью. Приятно, да, когда столько славных рыцарей умирает в твою честь?

– Астрелия, идёмте. Король ждёт.

– Нет, прошу вас, Ваша светлость, подождите. Ваше высочество, будьте любезны, поясните мне ваши аналогии. Они мне непонятны.

– О, Ваше величество, – Руэри присела в шутливом реверансе, – конечно, непонятны. Ведь вы, безусловно, даже не догадываетесь, что, посватавшись к вам и разорвав помолвку с дочерью султана Тайганой, Себастиан развязал великую войну, а на войне – вот неожиданность! – погибают.

– Что? – Астра побледнела и попятилась.

Принцесса выпрямилась, окатила девушку презрением, вскинула голову и прошла мимо. Элиссар с ненавистью посмотрел ей вслед.

– Астрелия, не принимайте близко к сердцу слова ядовитой змеи. Идёмте.

– О чём она говорила? – слабым голосом прошептала Астрелия. – О каком сватовстве?

– У меня нет полномочий говорить об этом.

Элиссар скрипнул зубами. Вот же… гадюка! Ему казалось диким и странным, что ещё недавно он боготворил эту девушку.

– Ваша светлость, – Астра жалобно заглянула в его лицо, – пожалуйста, скажите мне. Вы же знаете!

– Знаю. Простите, Астрелия, но я не должен. Клянусь, для вас нет ничего, что могло бы опорочить вас. Идёмте.

Она покорилась, но как-то словно поникла, и радость воодушевления испарилась.

Себастиан сидел верхом на столе и мечтательно смотрел в окно. Когда дверь в кабинет открылась, вскочил и живо обернулся.

– Лис, спасибо! Астрелия, я прочитал о влияние созвездия Змея на… Что с вами?

– Мы встретили по дороге Руэри, – лаконично пояснил Элиссар.

– И что? – король не понял намёка. – Астра, что случилось?

– Себастиан…

Король подошёл к ним, взволнованно глядя на друга.

– Ты должен ей всё сказать. Сейчас. Сам.

– Лис, о чём ты…

– Ты знаешь, брат. Плохо, что Руэри сказала об этом первой.

– Значит, это правда? – Астра побледнела и попятилась.

Себастиан непонимающе посмотрел на неё, потом на Лиса, затем снова на девушку, а потом вдруг покраснел и смутился.

– Астра, я… я не говорил тебе, потому что хотел, чтобы всё произошло по правилам, понимаешь? Я тебя люблю. И я знаю, что никого, кроме тебя, больше не полюблю. У нас это семейное. Мой дед любил только бабушку. Мой дядя до сих пор не оправился от горя по погибшей жене. Тут выяснилось, что даже мой отец так и не смог полюбить мою мать, потому что всю жизнь любил другую женщину. Мама рассказала. Я не хочу торопить тебя или как-то давить, но…

– Ты поэтому разорвал помолвку с принцессой Тайганой?

– А было бы лучше, если бы я женился на ней, но любил тебя? Астра… Ты бы хотела быть замужем за тем, кто любит другую женщину?

– Но война…

Король нахмурился:

– Все короли ведут войны. Это обычное дело, когда правишь государством. Мы одержим победу, вот увидишь. Рыцари увенчают себя славой…

– Но некоторые из них погибнут.

Себастиан вздохнул. «Женщина», – отразилось понимание в его блестящих глазах.

– Астра… мужчины созданы для того, чтобы воевать и защищать свою землю, своих жён и детей с оружием в руках, – мягко сказал он. – Герои уходят на войну, некоторые из них погибают, да. Но о погибших слагают песни.

«Какой мне будет толк в песнях о моём отце?» – мрачно подумала Астра.

– Честь, слава и любовь – вот то, ради чего стоит жить, – продолжил Себастиан. – Женщины приносят в этот мир жизнь, а мужчины – смерть. Без смерти нет героизма, а без героизма невозможно стать рыцарем. А без рыцарей этот мир превратится в мир лавочников.

Девушка смотрела в его сияющие зелёные, словно весенние листья, глаза, испытывая смесь восторга и ужаса. «Он в это верит, – испуганно подумала она. – Он действительно в это верит». И на минуту ей показалось, что король – огромный, как тысячелетие. В его лице словно проступили и святой Фрэнгон, и Проклятый Юдард, и суровый герцог Эйдэрд, и сотни всех былых королей. Жестоких, коварных, благородных, подлых, отважных и великих. А самой себе Астра показалась песчинкой, мгновением перед тысячелетней историей.

«Интересно, каково это – знать историю всех своих прадедов? И не одни лишь имена, а…». И ей вспомнилась подземная крипта с рядами надгробий, куда однажды Себастиан приводил любознательную учительницу. Мраморные статуи суровых королей смотрели из мрака на смертную девушку невидящими взглядами.

Астра проглотила ком, ставший в горле, прошла вперёд, раскрыла книгу:

– Я вас услышала, Ваше Величество. Тогда продолжим?

– Нет, – неожиданно ответил Себастиан и прямо посмотрел на неё. – Астра… Знаете, у меня в последние дни появилось чувство, какое было, когда я в тринадцать лет вдруг начал стремительно расти и за какой-то год из низкорослого толстого мальчика вытянулся в высокого подростка. От таких темпов даже голова кружилась. Вот и сейчас – тоже. И тоже кружится. Тот Себастиан, которого вы помните, вырос, Астра, и стал мужчиной. Поэтому, простите меня, друг мой, но… нет.

– Что..?

– Я признался вам в любви, – напомнил он. – А это такое признание, которое требует ответа.

Девушка покраснела:

– Вы сказали, что не станете меня торопить…

– Не стану. Я готов вас ждать хоть десять лет. Но ответ