Машине призыва, предыдущим похищениям, ларнасским храмам аспектов и прежним действиям Аврела. Отдельная группа для работы с неизвестными носителями, если Машина уже снова запущена.

Валтис поднял глаза.

— Носителями?

— Если Аврел получил время, он не потратит его на то, что уже есть у Ларнаса, — сказал Ардор. — Запасы, машина и страх войны заставят их сделать шаг. Ему нужно другое. Он скорее всего займётся новыми призывами, и начнёт формирование из них ударных отрядов.

— Ты уверен, что он пойдёт именно туда? — спросил Сальди.

— Я уверен, что он не будет вести себя как вменяемый человек, поскольку уже ведёт себя как психопат, — ответил Ардор. — Этого достаточно.

Корвос хмуро смотрел на карту Ларнаса, где главный храм Всех Богов был отмечен золотым знаком, а Храм Призыва — красной рамкой, потому что все, кто работал с материалами после Болотного Замка и Ордена Песочных часов, понимали. где-то рядом с этой линией искать придётся не только входы, но и смысл того, что ларнасцы называют священной работой.

— Получите, — сказал Логрис.

Валтис начал записывать, но без лишней суеты. В королевском штабе давно знали, что самые важные приказы редко нуждаются в красивой обёртке, потому что король ставит задачу, командующий понимает её границы, канцлер оформляет то, что должно пройти через ведомства, а всё остальное потом делают люди, которым не нужно объяснять, почему бумага с королевской печатью тяжелее их личных удобств.

— Ещё кое-что, — сказал Ардор.

Логрис чуть прищурился.

— Говорите.

— Мне не нужны группы из самых храбрых. Храбрость полезна, пока не мешает думать. Мне нужны спокойные, упрямые, обучаемые, не слишком влюблённые в собственный героизм. Командиры, которые не лезут первыми в пролом ради того, чтобы их потом вспоминали за ужином, сапёры, способные полчаса лежать в грязи ради одного замка, стрелки, не стреляющие в собственный страх, эфиристы, способные удерживать защиту, а не доказывать всем силу эффектным ударом, а также пилоты способные на манёвр и удар под шквальным огнём.

Корвос повернулся к штабному офицеру.

— Это записать отдельно. И проследить, чтобы мне не прислали десять дуэлянтов, пять любимцев своих командиров и одного графского племянника, который умеет красиво стоять у подбитой машины.

— Графского племянника можно прислать, если он умеет таскать раненых, жрать что дадут и молчать в остальное время, — сказал Ардор.

— Таких вообще-то немного.

— Значит, найдём среди простых.

Король поднялся, и зал поднялся вместе с ним.

— Решения приняты. Адмирал, к вечеру хочу видеть план зимнего размещения флота с учётом ремонта, топлива, воздушного прикрытия и невозможности постоянной линии у Ларнаса до окончания ураганов. Корвос, подготовка штурмовых групп начинается вчера. Валтис, союзникам благодарность, нейтралам спокойные письма, торговцам своевременная оплата и жёсткий контроль груза. Ардор, после совещания останетесь с командующим. Весной Ларнас должен увидеть не наше возмущение, а результаты наших усилий.

Люди расходились не сразу. адмирал Сальди задержал у карты двух офицеров морской авиации и начал уточнять дальность работы авиационных групп с ближайших к острову площадок; Валтис отправил помощника к связистам, чтобы тот поднял последние сообщения из Балларии, Гарната и Винтралы; Корвос подошёл к Ардору с тонкой папкой в руках и положил её на край стола так буднично, будто речь шла не о людях, которым весной придётся войти в храмовые подземелья Ларнаса, а о списке запасных частей для штабных машин.

— Первые кандидаты, — сказал Корвос.

— Вы знали, что король подпишет приказ?

— Я знал, что он уже принял решение. Подпись — это работа канцлера.

Ардор открыл папку. Внутри были не парадные характеристики, а полезные короткие сведения. возраст, часть, ранения, награды, взыскания, особые навыки, умение работать в тесных помещениях, опыт боёв в городе, подготовка по взрывным работам, знание храмовой архитектуры, устойчивость к магическому давлению, дисциплинарные проблемы, которые в обычной службе мешали карьере, а в особой группе могли стать либо бедой, либо преимуществом. Один егерский лейтенант плохо терпел штабную глупость, зато дважды выводил людей из окружения без связи; сержант-сапёр после ранения не мог долго бежать, но лучше всех в своей части работал с камнем и скрытыми полостями; молодая эфиристка провалила экзамен на большой удар, зато могла держать тонкую защиту под давлением дольше преподавателя; стрелок из гарнатских пограничников имел взыскание за драку с офицером, но за три года ни разу не потерял наблюдаемую цель.

— Здесь мало пилотов, — сказал Ардор.

— Командование считает, что они нужны всем, — ответил Корвос. — И обычно правы. Воздушные части сейчас рвут на флот, связь, медицинскую службу, разведку и будущий десант.

— Мне не нужны лучшие асы. Мне нужны те, кто посадит машину в плохом месте, не начнёт спорить с командиром группы в воздухе и не бросит штурвал под обстрелом раньше, чем люди выйдут из борта.

— Значит, нужны лучшие не по парадной ведомости.

— Да.

Корвос закрыл папку ладонью.

— Тогда пойдём смотреть место. Учебный комплекс уже начали готовить.

Учебный комплекс будущей Егерской Академии, находился за северным крылом старого арсенала, там, где раньше испытывали броневые плиты, переносные барьеры и системы защиты для правительственных зданий, а после Зальтийской операции часть помещений передали Егерскому корпусу для подготовки городских штурмовых групп. Снаружи это было некрасивое вытянутое здание из серого камня и бетона, с пристроенными металлическими лестницами, пустым двором, двумя въездными воротами, площадкой для посадки малого воздухолёта и отдельным подземным входом, через который можно было загонять учебные машины, доставлять манекены, строительные материалы и оборудование для магических ловушек. Внутри пахло мокрой пылью, смазкой, нагретой проводкой и старым камнем, по которому уже прошли сапёры, отмечая мелом места будущих проходов, ложных стен, узких лестниц, завалов, дымовых карманов и дверей, открывающихся не туда, куда подсказывала привычка.

Когда Ардор и Корвос вошли во двор, первые кандидаты ждали у КПП. Они не выглядели отборным парадным отрядом, и это было хорошо. у одного через щёку шёл белый рубец, второй стоял слишком спокойно для молодого офицера, третий смотрел на двери штаба