глазах у граждан. У нас заявлений от возмущенных горожан уже больше десятка и продолжают поступать почти каждый день…

— Товарищи майоры, вы сейчас делаете мне смешно…- не знаю, почему я так сказал, но майоры возмутились.

— Громов, ты что — цирке? Сейчас напишем рапорт на имя начальника УВД, что ты препятствуешь проведению служебной проверки…

— Ну так значит проводите эту служебную проверку как положено…- психанул я: — Разговаривайте с этими гражданами. Берите объяснение, выясняйте, что эти граждане делали на месте проведения оперативных мероприятий, что они конкретно видели и чем они так были возмущены, что даже не поленились и начали дружно направлять жалобы в УВД. Я, когда мы этих гадов крутили, только одобрение от очевидцев слышал. Пока это мне напоминает только организованную компанию по дискредитации нашего подразделения и его отдельных сотрудников.

— Слов то каких нахватался! — скривилась одна из «кадровиков»: — Дискредитация! Да кому вы, Громов, нужны⁈ Ты думаешь, что мы не знаем, кого в вашем отделении собрали? Да на вас пробы ставить негде — сплошь алкаши и бездельники.

— До свидания, дамочки. — я встал со стула и двинулся на выход. Мне вслед что-то кричали, но мне это было неинтересно. Выйдя из здания управления, я двинулся в сторону улицы Автора Мертвых душ. Там, в почтовом отделении, я отстоял длиннющую очередь и отправил на имя начальника городского УВД рапорт о том, что в отношении сотрудников моего подразделения проводится компания травли и дискредитации, связанные с нашими оперативными успехами, и я прошу провести проверку на предмет коррупционной составляющей действий сотрудников, инициирующих эту проверку. Заказное письмо, которым я отправил рапорт, проигнорировать у управленческих клерков никак не получится, поэтому им придется реагировать.

Заречный район. Квартира Маркиной.

В этот день по службе меня больше не трогали, зато вечером, когда я ехал домой, прилетело сообщение на пейджер. Судя по номеру телефона, связи со мной требовала пожилая женщина, чья квартира располагалась напротив бывшей квартиры моей несостоявшейся невесты — госпожи Маркиной. Опасаясь пакости от обиженных сотрудников домоуправления, я познакомился с соседями и за пару килограмм сдобного печенья одна из соседок взяла под наблюдение квартиру покойной. Бормоча под нос ругательства, я припарковал машину напротив будки таксофона и набрал номер с экрана пейджера.

— Добрый вечер, Кира Ивановна, это Павел Громов. Мне сообщение от вас пришло, что-то случилось?

— Паша, Паша, ты меня слышишь⁈ — взволнованная пенсионерка просто кричала в телефонную трубку: — Там какие-то люди твою дверь ломают! Я у них спросила, что они делают возле чужой двери, а они меня по маме послали и сказали, самыми хамскими словами, что это их квартира, ты представляешь? Но, я этих людей первый раз вижу! Паша, скажи, что мне делать? Может быть милицию вызвать? А ты когда приедешь? Я очень боюсь!

На людей, которые ломают дверь моей квартиры я не мог не отреагировать. Слава Богу, от Дорожного отдела я отъехал совсем недалеко и до дома Маркиной мне было ехать всего минут десять…

Конечно, слова соседки, что мою дверь ломают, было небольшим преувеличением, но какие-то женщина с мужчиной у моей двери возились, причем мужчина, высунув язык от усердия, ковырялся в личинке нижнего замка какой-то несерьёзной проволочкой, изображая матерого «домушника», а женщина светила фонариком и давала советы. Оба они были настолько увлечены своим занятием, что меня, поднимающегося по лестнице на цыпочках, эти преступники не услышали, пока я не отвесил им по пинку по откляченным попам.

Женщина от моего приветствия взвизгнула и уронила фонарь, а мужчина бросился драться, вернее попытался броситься. Возможно, что в молодости он пару месяцев ходил в секцию бокса, но вот свое «ниже пояса» он защищать и не думал. И не подумайте обо мне плохого, я пнул хулигана по стопе, по голени, а когда он подставил незащищенную шею — еще и по шее.

Глава 13

Глава тринадцатая.

Высшая каста.

Октябрь 1995 года. Город. Заречный район. Квартира Маркиной.

Пока мужик ворочался на полу, пытаясь подняться, на меня бросилась женщина, целясь мне в лицо острыми, ярко-красными когтями. Почему-то некоторые странные женщины считают, что-то, что им позволяют делать в семье их мужья, автоматически распространяется на всех посторонних мужчин, и после этого очень обижатся, когда выясняется, что посторонние мужчины бывают против такого обращения.

Руку я перехватил, шагнув в сторону, после чего просто накинул на тонкое запястье кольцо наручников, пристегнув к другому концу наручников мужчину, и не давая парочке опомниться, погнал их вниз по лестнице, на улицу, а выбравшись из подъезда, толкнул парочку на скамейку, раздумывая — вызвать местную милицию или везти жуликов в отдел самостоятельно.

— Вы что, ворюги, совсем обнаглели? — я посветил в наглые рожи трофейным электрическим фонариком. Обычные среднестатистические лица мужчины и женщины лет сорока, даже профессор Чезаре Ломброзо не нашел бы в физиономиях этой парочки патологической предрасположенности к преступной деятельности: — Вам же соседка сказала, что сейчас милицию вызовет? Вы что, бессмертные? Сейчас поедем в милицию и на свободу лет через пять только выйдете.

— Вы что, из милиции? Вообще-то это наша квартира. Ну, вернее, квартира нашей племянницы, двоюродной…

— Как зовут племянницу? — я даже не понял сначала, о какой племяннице речь, а когда эти двое переглянулись, почувствовал, что это очередные жулики –захватчики, но, вероятно, с более серьезной документальной подготовкой, чем работники жилищной конторы.

— Как зовут племянницу?

— Ле… Елена.

— Как ее полное имя?

— Да мы с ней почти не общались, помню, маленькая к нам приезжала, Ленка, да Ленка. — торопливо заговорил мужчина: — К нам в Кривоглазово много на лето родственников приезжало, всех разве упомнишь. У нас природа просто замечательная, воздух целебный. А так-то, я Ленкин дядя, двоюродный…

— А ты, значит, тетя покойницы будешь? — ткнул я пальцем в лицо тетки: — На коленях ее маленькую, поди, качала?

— Ну да, я тетя получаюсь. — согласилась дама, которая, судя по возрасту, покойной Маркиной была, как минимум, ровесницей.

— Документы при себе имеете? Паспорта, документы, подтверждающие родство, хоть что-то.

— Паспорта у нас при себе и документ от нотариуса, что мы, значит, вступили в наследство…

— Ну давайте, показывайте документы. — значит нотариус Полина Илларионовна решила лишить меня честно заработанного наследства. Интересно, эти двое — случайные аферисты, или госпожа нотариус сподобилась разыскать реальных дальних родственников покойницы. Да ну нах,