мыслимые приличия, и это было странно, ведь такие вещи как приличия и этикет принцессы впитывают с молоком матери.

Руэри подойти не смогла: её буквально поднесли. Вместо того, чтобы просто проститься, девушка снова обвила руками шею отца и тихо заплакала. Себастиан зажмурился. Ему стало невыносимо тяжело. «И откуда у неё ещё слёзы остались?» – невольно подумалось ему.

Все эти дни принцесса не ела, почти не пила, не выходила из своей комнаты. Успокоительные на неё не действовали, и Ренару, дворцовому лекарю, приходилось давать Руэри снотворное. Все боялись, что она может покончить с собой, поэтому рядом постоянно кто-то находился: сначала Риан, потом, когда ветер уехал, фрейлины, но все усилия были напрасны – принцесса просто угасала и таяла как свеча.

Ветер подхватил безучастную девушку на руки, прошёл и встал за спиной юного короля.

– Руэри, – прошипела Ильдика, – богини ради, возьми себя в руки! Ты позоришь и себя, и…

– Мам, оставь её. Пожалуйста. Риан, отнести принцессу в комнаты. Не надо ей быть тут…

– Нет.

Себастиан не сразу понял, чей это болезненно слабый голос, а, услышав его, обрадовался.

– Ру, – мягко сказал он, взяв её почти прозрачную ручку, – не надо… Тебе будет тяжело видеть, как его опускают под плиты.

– Я останусь.

Риан поставил девушку на ноги, прислонил к себе спиной.

– После такого, Ру, – шепнул насмешливо, – мне точно придётся на тебе жениться.

Принцесса не ответила. По её щекам продолжали катиться слёзы. Ильдика накинула на лицо дочери густую вуаль, поднятую для прощания.

Целование растянулись: после троих герцогов к гробу подошли их жёны, дети, внуки, затем лорды и леди, а потом и наместники. Милосердным сестрам даже пришлось трижды пропеть свои жалобные песни.

– Уверена? – тихо спросил Риан, когда последний из прощавшихся с королём гостей, неловко кланяясь, отошёл от гроба.

– Да. Пожалуйста.

Наконец подступили могильщики – здоровенные парни во всём чёрном – накрыли крышку гроба, ударили деревянными молотками, вколачивая длинные серебряные гвозди. Ру дёрнулась, Ветер попытался повернуть её лицом к себе, но принцесса покачала головой и отстранилась.

И всё же она не выдержала: когда, опустив в подпол гроб, проём уже закрывали мраморной плитой, девушка вновь потеряла сознание.

– Риан, сделай милость, – сердито шепнула королева, – отнеси принцессу в её покои.

И кивнула фрейлинам.

Ветер снова поднял Руэри на руки и поспешно вышел из крипты, фрейлины почти бегом последовали за ним, но успеть за Ветром им оказалось не под силу: тяжёлые пышные юбки, густая толпа... Вырвавшись наверх, Риан глубоко вдохнул воздух, а затем судорожно выдохнул и закашлялся.

Погребальная крипта так и оставалась на Запретном острове. Взрыв, полвека назад уничтоживший королевский дворец, не затронул подземелья. Строительные работы так же не повредили его. И резиденция королей-покойников так и осталась на историческом месте.

Западный ветер опустился на одно колено, положив девушку на другое, и похлопал бледную Руэри по щекам.

– Позвольте, – к нему присоединился Ренар, пихнул принцессе под нос какую-то вонючую жидкость. – Боюсь, она умерла… Или близка к тому…

Он взял запястье девушки.

– Пульса нет.

Риан грязно выругался на тягучем, напевном языке севера, положил принцессу прямо в грязь. С силой дважды нажал на грудь, наклонился и вдохнул в её губы воздух, затем ещё дважды надавил на сердце, и снова вдохнул. Руэри вздрогнула. Открыла рот и вдохнула. Ресницы её затрепетали.

– Что это было? – удивлённо поинтересовался Ренар.

– Так… Запустил сердце, – нехотя отозвался Ветер. – Не знаю, как получилось…

Он поднял принцессу на руки, прошёл и сел в карету. Лекарь прошёл за ним и, уже когда копыта застучали по мостовой, снова поднёс склянку к носу девушки. Руэри застонала и открыла глаза.

– Её нужно вынудить поесть, – мрачно заметил лекарь. – Иначе она умрёт.

– И как давно она не ела?

– Десять дней. Все десять дней после смерти отца…

Риан снова выругался сквозь зубы. Его не было в Шуге шесть дней.

– Почему вы не кормили её силой, демоны вас раздери?!

Он высунулся в окно кареты и зарычал:

– Эй, поворачивай к особняку Серебряных герцогов! – снова злым взглядом посмотрел на Ренара. – Так почему вы допустили, что ваша принцесса с голоду помирает?

– Потому что она – принцесса. К ней нельзя применять силу без приказа короля.

– Ну так применили бы по приказу!

Едва карета остановилась, Риан выскочил с принцессой на руках.

– Ренар, здесь нет слуг. Привези мне свежей рыбы и овощей. И чем быстрее – тем лучше.

Ветер внёс Руэри на второй этаж того самого флигеля, снял с неё, как с куклы, одежду до сорочки и положил девушку в постель.

– Подожди, малышка, – сказал мягко, укутывая принцессу в одеяла, – я сейчас.

– Я не хочу умирать, – тихо ответила та.

– Значит, слушайся меня, поняла? Послушные девочки живут дольше, чем не послушные. Кивни, если поняла.

Руэри кивнула.

Риан выбежал в сад, нарвал хвои, вернулся. Растопил печь на кухне и заварил хвойный чай. Когда Ветер вновь опустился рядом с принцессой на постель, в его руках уже дымилась горьковатым ароматом большая кружка.

– Сейчас ты это выпьешь. Всё и до дна, – велел он. – Маленькими глоточками. Ты вообще пила что-то в эти дни?

– Да… нет… кажется да… не помню…

– Ну и дура… дурочка.

Он стал осторожно поить её с ложечки. Услышал стук колёс.

– Подожди.

И, поставив кружку на подоконник, снова выбежал во двор.

– Я привёл служанку, – радостно сообщил Ренар, выпрыгивая на траву.

– С рыбой?

– И с рыбой, и с овощами.

– Отлично.

Из кареты вышла румяная круглая девица с такими пышными формами, что Ветер аж невольно присвистнул. Круглые эмалево-голубые глаза служанки смотрели на мир с простодушной безмятежностью.

– Итак, милая, рыбу почистить. Отварить с овощами. Процедить. Ренар, я забыл, скатай за ягодами.

– Какими?

– Да всё равно. Просто ягоды. А ты… как тебя?

– Трин, ваша милость…

– Трин, ягоды протрёшь и тоже отваришь. И тоже процедишь. Запомнила?

– Да, ваша милость.

Ветер снова влетел на второй этаж. Руэри спала. Он безжалостно разбудил её.

– Мы не закончили.

– Я хочу спать, – захныкала девушка.

– Да мне плевать: отоспалась уже.

Ей снова пришлось глотать горький отвар. Риан выпустил принцессу из рук только, когда