судами грозят, а мы не в силах этого исправить или хотя бы предотвратить. Ты же понимаешь, что две трети всех «Падших в игру» — умирают! Вижу, что понимаешь, поэтому ищи блоки, что были активны на этот момент. Выпиши мне отчет до пяти вечера и свою сводку по ситуации. Отдел Вити тебе в помощь, я отдам сейчас распоряжение. Неспроста же все падения, происходят по три одновременно.

— Не всегда, — быстро стуча по клавишам, ответил ему молодой человек. — Редко, но бывает и два или единичные случаи. Но вот более трех — ни разу не поймали.

— Значит за это и цепляйся. Опроси Контуры, собери статистику. Дай команду на дефрагментацию и найди мне ошибку! Нам жизненно важно найти ту структуру, что способна вытянуть из мозга живого человека личность, причем не заморачиваясь о целостности владельца. Дай запрос разработчикам. Только не оговаривай суть, пусть просто пришлют информацию по блоку Нейросвязи, может, что накопаете, надо немного сбивать статистику. Иначе через месяц или три, к нам придут контролеры, и всем будет очень несладко…

* * *

— Тише-тише… — придерживая мне голову и руки, причитал Ник. — Голову об пол не разбей только. Успокойся! Дыши глубже! Все будет хорошо. Ну, осознал немного больше, пришли умные мысли в голову, прими это и успокойся пока крыша еще на месте…

Пока эта невнятная речь долетала до моих ушей, я как сломанный робот направлял свой взгляд на серую кнопку выходы в левом верхнем углу. Точечный курсор впустую тыкался в неактивную надпись, выпускавшей меня из этого мира. Каждый клик сбивал мое дыхание, а сердце, казалось, сейчас выпадет из груди. Весь взор уже моргал красными всполохами в такт сердцебиения, уровень жизни медленно проседал. Мелькали бессмысленные предупреждения. А из всех мыслей паникующего на поверхность вышли основные: «Что мне делать? Куда бежать? Я умер?»

Ник начал хлопать меня по щекам, очевидно тоже переживая за меня, я же неловко отмахнулся и высвободив руку приподнялся. Покрутив мутным взором, заметил в нижней части поля зрения иконку рации. Активировал ее. Серенькая иконка заблестела и ожила.

— Виктор! — дрожащим голосом заговорил я. — Виктор, прошу тебя, ответь…

— Что такое⁈ — обеспокоенный голос начальника группы ворвался в мое сознание как стакан ледяной воды, немного успокаивая и приводя в чувства.

— Выйди в реал, позвони моему другу…

Сухими губами, я продиктовал телефон и адрес моего соседа, назвал номер своей и его квартиры и у кого можно взять запасной ключ. Я говорил и говорил все, что только приходило в мою больную голову. А затем очередное слово застряло у меня в глотке, и я словно рыба, хлопал ртом, не издавая и звука. Уровень моей жизни просел до критических пяти процентов. Мир окончательно затих и потемнел, окутывая меня темнотой и спокойствием безмолвия. Я потерял сознание…

Книга 1

Глава 4. Новая жизнь

Пробуждение было медленным, но отнюдь не естественным. Меня будили, причем весьма настойчиво. Не сразу мне удалось это понять, но, когда меня уже начали трясти за плечо, я начал приходить в себя. Открыв глаза, я заметил едва освещенную комнату и зеленое лицо Зары, склонившейся надо мной. Впервые я видел в ее лице какие-то эмоции, отличные от презрения или недовольства, девушка смотрела на меня обеспокоенно. Пару раз моргнув, я медленно сел на кровати. Говорить ничего не хотелось, впрочем, Флора и не напрашивалась на это.

Память толчками стала пробиваться наружу, напоминая мне о том, кто я и где оказался. Стало на миг тошно, но легкая рука легла на мою ногу. Я посмотрел на сидевшую рядом со мной зеленую стерву и не узнал ее. Не могу сказать, что изменилась она, нет — изменился я. Теперь не было рядом игрока, рядом со мной была обычная девушка в довольно симпатичном костюме боевого состава. Ушли на второй план ее прохладность и надменность, я видел, что она переживала, немного сочувствовала мне болезному. И что наверно самое главное — она понимала меня как никто. Это что? Мы теперь равны? Я цифровая копия себя реального? Я часть игры? Мы часть игры, в которую играют живые?..

— Тебе лучше? — я ожидал, что она добавит «Новичок», но она ограничилась сказанным.

— Бывало и лучше, — немного нервно ответил я и посмотрев на руку, укусил свой ноготь, как в первую минуту своей игры в этом проклятом мире. Ноготь не пострадал, что лишь подтверждало факт того, что я не в реальном мире.

— Постарайся сильно не нервничать, хотя бы сейчас. В первые дни это тяжело, я понимаю, но потом ты придешь в себя и…

— Где Виктор? — перебил я Зару.

— Еще не вернулся. Больше часа прошло, но вестей пока нет. Должен скоро объявиться, — я рассеяно кивнул и вновь поднял на нее глаза.

— Ты ведь тоже? — не нужно было объяснять, о чем я спрашиваю. Два пациента из нейрохирургии не спрашивают, что у кого — и так понятно, что ничего хорошего.

— Да, — сухо, но не обреченно, ответила она.

— Давно?

— Около полугода, чуть больше. Немного, — я кивнул, эта информация мне ничем не помогала, но Зара все же продолжила. — Первые дни или даже недели я была такой же какой ты сейчас. Растерянной, одинокой, опустошенной. Потом освоилась. Многое приходит со временем. Успокоение и смирение тоже. Это не пустые слова, поверь, — она провела рукой по моему плечу.

— Спасибо. За поддержку.

— На здоровье. Наш штат растет, теперь и ты один из нас. Многого мы дать тебе не в состоянии, но что будет в наших силах, мы тебе дадим. Дождемся Виктора и Колю, и мы постараемся вернуть все на свои места.

— А где теперь мое место?

— Тут не так страшно, как ты себе представляешь. По крайней мере, ты не Флор, — она невесело улыбнулась.

— Это имеет значение?

— Для меня имеет… — она забралась с ногами на мою кровать. Я пододвинулся, уступая ей место и почему-то именно сейчас вспомнил тот момент с ее обнаженкой. Совсем не к месту. — В отличие от остальных, Флоры очень чувствительны к свету и жизненно зависят от того, сколько мы его получаем. Но пока ты игрок, тебе просто хочется на солнце, на свет, или тебе немного холодно. Но если ты здесь навсегда, ты чувствуешь болезненную слабость, ноющую боль, нестерпимый зуд. Постоянно. Это нельзя описать словами. Это страдания. Это мой крест. Мой выбор быть лекарем и помогать другим.

— Так почему же ты не живешь на планете? Где свет всегда есть, — я не