В расчете на большое количество пассажиров ее сделали необычно просторной, с двумя отдельными платформами и тремя линиями. Продолжили метро в места густой жилой застройки в 1961 г.

У самой станции «Измайловский парк» к Олимпийским играм 1980 г. выстроены пять тридцатиэтажных корпусов на 10 тысяч постояльцев, символизировавших пять олимпийских колец и сгруппированных вокруг центральной площади с «дворцом культуры» (авторы Д. Бурдин, В. Климов, Ю. Рабаев и др.).

Отсюда недалеко до бывшей усадьбы Измайлово, которая издавна была царской собственностью и служила в основном для царской забавы – охоты. Первые упоминания о ней относятся ко времени царя Ивана Грозного, который пожаловал Измайлово своему родственнику, младшему брату царицы Анастасии Никите Захарьину-Юрьеву. От него Измайлово перешло его сыну Ивану Никитичу Романову, потом с 1640 г. владельцем стал боярин Никита Иванович, а от него оно уже перешло к царю Алексею Михайловичу, с которым связано процветание Измайлова.

Всю жизнь страстью царя была охота, которой он занимался весьма серьезно, и сначала Измайлово привлекло его именно своими охотничьими угодьями, но впоследствии царь решил создать здесь образцовое хозяйство. С 1663 г. начались грандиозные по тому времени работы – в подмосковное имение согнали сотни крестьян, которые прокладывали дороги, копали пруды, делали плотины, возводили храмы, дворцы и множество хозяйственных строений. Царь лично наблюдал за работами: много раз в официальных документах упоминалось, что «великий государь ходил с государыней в Измайлово тешиться и всякого строенья смотреть».

Прежде всего занялись большими земляными и гидротехническими работами – в русле речки Серебрянки устроили несколько прудов, провели водопровод и выкопали так называемый Виноградный пруд, южнее вместо двух старых прудов сделали один – Серебряный (или Измайловский), на западной границе возвели две плотины – Виноградную и Вислую и при них построили мельницу, а с юго-востока построили каменную плотину и мельницу Серебриху. Четвертую плотину возвели с востока от Виноградного пруда, в месте слияния двух речек – Хохловки и Серебрянки. В результате образовался остров, окруженный прудами и протоками. Через Серебряный пруд был переброшен каменный мост на четырнадцати арках, длиной 106 метров и шириной более десятка метров. Он заканчивался Мостовой башней, которая, в отличие от самого моста, сохранилась до нашего времени.

Всего выкопали до 20 прудов – были тут Лебедевский, Просянский, Серебровский, Стеклянный, Пиавочный.

На Измайловском острове образовался обширный Государев двор с множеством различных строений, на который вели красиво оформленные Передние и Задние ворота. С юга от двора в 1678 г. возвели церковь, освященную во имя индийского царевича Иоасафа. Позднее царевна Софья переделала ее:

в 1688 г. она приобрела ярко выраженные черты архитектуры барокко (не было даже традиционных полукружий апсид). Церковь эта соединялась деревянным переходом с царским дворцом, с запада от нее стояла колокольня. Выдающееся произведение архитектуры, которое находилось на месте нынешней поляны в березовом лесу к югу от измайловских построек, снесли в 1936 г.

Царские хоромы на Государевом дворе строились с 1676 по 1687 гг. Они состояли из двадцати срубов различной величины на каменных основаниях, соединенных переходами. Нарядно украшенные, увенчанные красочными островерхими кровлями, живописные хоромы напоминали дворец в Коломенском. Но если тот был предназначен для увеселений, то здесь это центр большой и сложной хозяйственной усадьбы.

На месте старой деревянной церкви, построенной боярином Иваном Никитичем Романовым в память победы над польскими интервентами осенью 1618 г. построили новую. Грандиозный собор освятил патриарх Иоаким в день Покрова 1 октября 1680 г. уже при сыне царя Алексея Михайловича Федоре. Покровский пятиглавый собор строили костромские каменщики Григорий и Федор Медведевы «с товарыщи», и, возможно, что зодчим мог быть «каменных дел подмастерье» Иван Кузнечик. В подрядной записи собор предложили строить «против образца Соборныя церкви что в Оликсандрове слободе», но храм, построенный в 1513 г. Василием III в Александровой слободе, был только, так сказать, ориентиром, примером композиции, которому надо было следовать, и костромские зодчие создали вполне самостоятельное произведение. Особенно интересно щедрое украшение собора многоцветными изразцами, заполняющими поля закомар и барабаны глав, работы Ивана Максимова и Степана Иванова Полубеса. В соборе стояла икона праздника Покрова, изготовленная в рост семилетнего царевича Петра Алексеевича.

Рядом с Государевым двором поселили сотни крестьян и ремесленников. Здесь жили портные, сапожники, кузнецы, сыромятники, печники из Смоленщины, из Белгородской земли мастера, «которые всякие птицы водят, лебеди, гуси и иные», льняники из Псковщины, «которые подлинно знали, на кой земле лен сеять и как его обряжать», из Киева и Астрахани – знающие, как дыни и арбузы получать.

Царь Алексей Михайлович не только живо интересовался выращиванием обычных растений, но и пробовал вывести экзотические, невиданные еще на Руси – такие, как хлопчатник и шелковицу. В оранжереях высаживали вместе с огурцами и виноград, а также бухарские дыни и кизильбашские арбузы, иноземные финиковые пальмы и грецкие орехи. Голландские и немецкие садовники растили цветы, аптекарские травы, пряности.

Измайловские сады служили питомниками для многих других – так, Петр I писал из Петербурга, чтобы прислали «не пропустя времени, всяких цветов из Измайлова», и, будучи человеком практическим, прибавлял: «больше тех, кои пахнут».

Но не только сельское хозяйство было в чести в Измайлове – недалеко от Виноградной плотины основали и стекольный завод, где изготовляли «скляницы четвертные, сулеи ведерные, ставцы, чарки, кубки, фляги, тарили…». Новомодная посуда была непреодолимым соблазном, которому, оказалось, невозможно противиться: как-то после посещения завода царем со свитой исчезли «золоченые скляничные достаканы»; поднялась суматоха, нарядили следствие и выяснилось, что их стащили сопровождавшие царя приближенные его стольники и стряпчие.

Измайлово можно считать колыбелью русского флота. Здесь юноша Петр нашел на Льняном дворе где-то в сарае ботик, который привез сюда боярин Никита Романов, да забыл и забросил его. Любознательный Петр заинтересовался им и много лет спустя вспоминал: «Случилось нам быть в Измайлове на Льняном двое, и, гуляя по амбарам, где лежали остатки вещей дому деда Никиты Ивановича Романова, между которыми увидел я судно иностранное, спросил встреченного Франца (Тиммермана), что это за судно. Он сказал, что то бот английский. Я спросил, где его употребляют. Я паки спросил: какое преимущество имеет пред нашими суднами (понеже видел его образом и крепостью лучше наших)? Он мне сказал, что он ходит на парусах не только что по ветру, но и против ветра; которое слово меня в великое удивление привело и якобы неимоверно». Петр приказал найти знающего мастера, тот восстановил бот, на котором царь и стал учиться морскому делу. Недаром в Измайлове в 1999 г. открыли памятник Петру Великому, стоящий напротив старинного въезда в усадьбу, рядом с Покровским собором. Петр стоит в рабочей одежде, опираясь на якорь и