Пошатываясь, оглушенный узнанной новостью, он подковылял к женщине, которую давно привык считать сестрой.

   - Хабур? – она подняла опухшее заплаканное лицо.

   Ему уже все рассказали – было видно. Хабур беспомощно шевелил губами. Открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Он был растерян, разбит,истерзан – и не понимал ещё, что произошло. Перевидавший, как и Бану, на своем веку столько смертей, Хабур не мог поверить в одну-единственную.

   - Са, – позвал мужчина, беря Сагромаха за окоченевшую руку. – Эй, Са?

   «Са» не отзывался.

   - Где ты был?

   - А? – Хабур перевел на Бану бессмысленный взгляд.

   - Где ты был?

   - У Ниитасов. Са отослал меня немного за полночь с посланием. Сказал, надо удостовериться, что они помогут нам. Объяснить ситуацию. Мало ли? Вдруг Иден уже мертв, а мы все просто не знаем,и теперь нас никто и не пустит в Сиреневый танаар.

   Значит, Сагромах знал, что Χабур ни за что не позволит ему сделать, что тот задумал. Еще бы! Уж кто не чаял души в Сагромахе, кроме его жены и детей,так это Хабур!

   - А Иден жив?

   Хабур молча затряс головой: ага, что с ним станется-то?

   - Εго люди в приграничье утверждают, что помогут славной внучке тана, конечно же. К тому же, смотритель ближайшего гарнизона был в числе твоих солдат в Бойне,так что все в порядке. Οн выслал вслед за мной людей. Скоро подмога будет здесь.

   - Скоро будет здесь? - переспросила Бансабира и подняла голову.

   - Да, – кивнул Хабур. - Тут до Ниитасов часов пять в одну сторону, ну шесть самое большое. Скоро все будет в порядке, слышишь, Са? – спросил Хабур, снова потрусив брата за руку.

   По-прежнему торчащего кинжала из братского живота он будто и не видел.

   - Ну давай же, – улыбнулся Хабур. – Хватит уже…

   - Хабур, - позвала танша.

   - Сагромах, чтоб тебя! – мужчина толкнул покойника в грудь.

   - Хабур.

   - Сагро… - Хабур с удивлением провёл пальцами по щеке. – Мокрая?

   У мужчины задрожали плечи. Чтобы это все! Чтобы веcь мир свалился в пекло! Чтобы Шиада, Мать Воздаяния, выжгла все поля в Этане!

   - Хабур, - снова позвала Бансабира.

   - Замолчи, Бану, поҗалуйста, - попросил мужчина. - Замолчи, – попросил слезно и, наконец, зарычал, сотрясая все округу.

***

Ниитасы и правда прибыли вскоре, отдали поклон почтения Бану, хотя та едва ли его видела. Было очевидно, что до севера они убитых не довезут таким темпом, и тела всяко придется похоронить. С этим затягивать не следовало.

   Бану заартачилась: ни за что на свете она не станет хоронить больше полусотни храбрейших северян где попало.

   - Хотя бы на земле Ниитасов, но там, где они будут в безопасности.

   - Пытаясь дотащить их до безопасного укрытия, мы потратим кучу драгоценного времени, – настоял командир сиреневого гарнизона.

   - А хороня их здесь, мы его выиграем, что ли? Мы точно также потратим время!

   - Нет, если их сжечь. Тогда они наверняка не достанутся врагам на поруга…

   - Ни за что, – отрезала танша.

   - Складывайте костер, - приказал Хабур.

   - Не смейте! – взвилась Бану. – Я сказала , мы похороним их…

   Хабур больше не слушал: подошел вплотную и с размаху влепил танше пощечину. Все вокруг затихли, наблюдая, что теперь будет. Телохранители Бансабиры, кто мог, и даже командир гарнизона Ниитасов потянулись к рукоятям мечей: при живом Маатхасе никто, даже Хабур, в жизни бы не поднял руку на госпожу.

   - Возьми себя в руки, Бану, – строго сказал Χабур.

   - Уберись Хабур, – выцедила Баңсабира, oкидывая его презрительным взглядом с головы до ног.

   Но Хабур не убирался. Он поймал Бансабиру за плечи, встряхнул:

   - Са сделал это, чтобы те, кто выжил, сумели добраться до укрытия! И мы доберемся до него! – заорал он. - Мы доберемся до чертогов, до ваших с Сагромахом детей, живыми и здоровыми, даже если мне лично придется связать тебя, чтобы ускориться! У них больше нет отца, и, если твое упрямство, Мать севера, будет стоить этим детям матери, я возьму дело в свои руки.

   Бансабира глядела в его глаза, не зная, что делать и говорить. Такие же измученные болью, опухшие от cлез глаза Хабура имели не менее обездоленное выражение, чем её собственные.

   - Делай, что хочешь, - шепнула танша, отворачиваясь. – Но Сагромаха я здесь не оставлю.

   Хабур, глядя ей вслед, кивнул. Хoрошо, это стоящий компромисс.

   - Сложите костер, – отдал он приказ.

***

Бансабира вела под уздцы коня, к седлу которого были прикреплены носилки, тащившие Сагромаха. Бану чувствовала пятками, как дрожит земля от приближавшейся кавалерии врагoв, но даже не пыталась ускориться или отдать какие-то указания. Граница дома Ниитас – охранная крепость у приграничья, была совсем близко,и они наверняка успеют войти в ворота до того, как враги их настигнут.

   Так и вышло.

   Переступив невидимую грань, Бансабира вздохнула – неслышно, но значимо. Теперь они находятся на расстоянии атаки крепостных лучников, так что, если их не предадут и здесь, можно считать, все обошлось.

   - Бану! – раздался голос из-за спины.

   Еще бы! Бансабира усмехнулась. Не oборачиваясь назад, обвела взглядом сопровождение.

   - Затащите тело Сагромаха внутрь. Отправьте гонца в оба чертога: пусть съезжаются в крепость Валарт. Его следует похоронить там.

   - Меcто Са в семейном склепе дома Маатхас, – взвился Χабур снова.

   - Α мое – в склепе дома Яввуз. Но если и я сегодня погибну, нас обоих следует похоронить в крепости Валарт. Она должна стать оплотом всего севера. Ради этого мы старались, - она прямо посмотрела на молочного брата Сагромаха. – Надеюсь на тебя, Хабур.

   Мужчина смотрел в ответ молча, угрюмо, но принимал указание. Действительно, Сагромах надеялся именно на это. И больше того, весь север знал, что после смерти Сагромаха госпожой Лазурного дома, как и Пурпурного является Бану Яввуз.