справляться со своей стихией. А за одним прививают манеры.

Отец убежден, что Академия мне поможет, а сестры обещают слать подарки, только бы на глаза не попадалась.

Отрывок:

— Что ты натворила, злыдня?

Вопль заставил пробудиться и открыть глаза.

Надо мной нависал старик с перекошенным злобой лицом, в черном длинном балахоне, и потрясал клюкой с занятной загогулиной.

— В чем дело? Что за шум? — села я, не понимая, чего от меня нужно и почему сплю на улице.

— И ты еще спрашиваешь, негодница? — Его седые усы дернулись от возмущения. — Ты СПАЛИЛА хранителя!

— Кого-кого? Какого еще хранителя? Ах да, был тут один… Довольно престранный молодой человек. Но я его и пальцем не тронула.

— Какой еще человек? Я о ДЕРЕВЕ! — вскричал старик, покраснев от гнева, яростно жестикулируя клюкой. — О вековом ДУБЕ, хранившем Академию со времен ее основания!

— О Дубе? — Я обернулась и обнаружила вместо ветвистого могучего дерева, возле которого уснула — горстку пепла, раздуваемую ветерком. — Ой…

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

30. Про свистульки и счастье

Ночью мне удалось уснуть не сразу и наутро я встала будто вареная и с опухшими глазами. Хотя не плакала… ну, почти не плакала. В итоге до полудня чувствовала себя, как снулая рыба, а еще все валилось из рук.

В середине дня колокольчик над дверью звякнул особенно энергично, и я машинально подняла голову с мыслью: «Интересно, кто теперь собирается испортить мне жизнь?»

В магазин вошла булочница Лили. Та сама, из работниц Хорна, моя спасительница и накормительница!

А рядом с ней шагал мальчишка лет шести. Курносый, веснушчатый, с вихром светлых волос, который дерзко топорщился на затылке. Он держался за мамину руку и смотрел на все вокруг огромными глазами.

— Добрый день, — сказала булочница.

— Добрый.

— У меня к тебе дело. Если, конечно, тебя не затруднит…

— Какое?

Булочница посмотрела на сына.

Сын посмотрел на булочницу.

Потом они оба посмотрели на меня.

— Он хочет свистульку.

— Свистульку?

Мальчишка немедленно закивал.

— Волшебную! Которая вызывает птицу-киммицу!

Я моргнула.

— Волшебную?

Он посмотрел на меня так, словно ответ был очевиден.

— Да! Потому что вы же волшебница.

Лили засмеялась.

— Боюсь, все дети нашего района теперь действительно так думают.

— Замечательно.

— По-моему, тебе идет должность волшебницы.

— Очень. — Я тяжело вздохнула. — И какую именно свистульку хочет господин волшебный заказчик?

Мальчишка немедленно выпалил:

— В виде игрушки!

— Какой?

Он задумался. Серьезно и надолго задумался. Потом выдал:

— Красивой.

Очень конкретное техническое задание. Сразу видно опытного менеджера.

— Я постараюсь.

Он просиял так ярко, словно я только что уже подарила ему птицу-киммицу, и свистульку, и чудеса со сказочным замком в придачу.

Булочница тем временем рассматривала тарелки. А я вдруг поймала себя на мысли, что впервые вижу ее не в булочной. Не функцией, а человеком. И выглядела она удивительно счастливой.

Наверное, именно поэтому следующий вопрос вырвался сам собой.

— Тебе и вправду нравится здесь?

Лили посмотрела на меня с удивлением.

— Здесь?

— Не в магазине… В этом городе.

Она улыбнулась. Очень тепло. Совсем не так, как улыбаются люди, которым приходится убеждать себя в собственном счастье.

— Конечно. — Мальчишка уже убежал рассматривать чашки, поэтому она чуть понизила голос и продолжила. — Если честно, дома мне было хуже.

— Правда?

— Угу.

Она облокотилась на прилавок.

— Когда Хорн меня сюда притащил, я ревела почти полгода.

Мне стало немного легче. Хотя бы не одна я начинала с печали.

— А потом?

Булочница улыбнулась. И посмотрела на сына. Тот как раз пытался заглянуть внутрь огромной супницы.

— Потом появился он.

— Ваш сын?

— Сначала муж. — Она засмеялась. — Потом уже сын.

Я невольно тоже улыбнулась.

— Он местный?

— Да.

— И ты… — Я замялась. — Осталась?

— Конечно.

Она посмотрела на меня так, словно я спросила что-то странное.

— А зачем мне уезжать?

Я открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла. Потому что ответ казался очевидным.

Дом. Родной мир. Прошлая жизнь. Разве нет?

Но Лили продолжала спокойно говорить:

— Там я была одна. Здесь у меня семья. Муж. Ребенок. Дом. Работа. — Она пожала плечами. — Иногда счастье приходит не оттуда, откуда ждешь.

Я молчала. Потому что не знала, что ответить.

В голове почему-то всплыла Марра. Семь лет. Тоска по дому. Леса из живых деревьев, которые она больше не увидит. Ее боль.

Потом Рийя.

Потом я сама.

Потом снова булочница Лили.

И вдруг очень ярко осознала, что все мы живем в одном городе. Работаем на одного хозяина. Но существуем в совершенно разных сюжетах.

Для Марры этот мир — клетка.

Для Рийи — замкнутая денежная петля.

Для меня — пока что загадка.

А для булочницы… Для булочницы он оказался домом. Настоящим.

— Ты не хочешь выкупиться? — осторожно спросила я.

Она даже рассмеялась.

— Зачем?

И это прозвучало абсолютно искренне.

Через несколько минут они ушли. Мальчишка — счастливый, потому что скоро получит волшебную свистульку. Булочница — спокойная и довольная жизнью. А я еще долго стояла возле окна, нервно постукивая пальцами по подоконнику.

Потому что внутри головы поселился очень неприятный вопрос. Если однажды я вдруг найду здесь свое счастье… Если это вообще возможно там, где люди, которым ты доверяешь, сразу же предают.

Настоящее счастье. Большое. Такое, ради которого всё отдашь.

Захочу ли я тогда возвращаться домой? И хуже всего было то, что я не знала ответа. Совсем не знала.

31. Те, кто не вернулись

До цветочной лавки я добралась поздно вечером.

Наверное, если бы кто-нибудь спросил меня, зачем именно я туда иду, я бы не смогла толком объяснить. Формально — поговорить с Маррой. На самом деле — разобраться в собственных мыслях. Сегодня они вели себя крайне подозрительно. Вместо того чтобы спокойно сидеть в голове и выполнять свои обязанности, постоянно спорили друг с другом.

Одна часть меня говорила: «Ты должна будешь вернуться домой. Это не обсуждается!».

Вторая немедленно спрашивала: «А зачем?»

И вот именно этот вопрос меня пугал.

В цветочной лавке пахло вечерней прохладой, свежими листьями и чем-то сладким, похожим на жасмин. Марра как раз подрезала стебли у большого букета белых цветов. Увидев меня, она отложила ножницы и сразу нахмурилась.

— Что случилось?

— Почему обязательно что-то случилось?

— По лицу видно.

— Это настолько заметно?

— Очень.

Я вздохнула. Да. Скрытностью я никогда не отличалась. Особенно когда переживала.

Марра поставила букет в воду и кивнула на свободный табурет.

— Рассказывай.

Я уселась рядом и некоторое время молчала, потому что вопрос вдруг показался глупым. Затем все-таки спросила:

— Почему ты не хочешь остаться здесь?

Марра замерла. Всего на мгновение, но