Отец гладил меня по волосам дрожащей ладонью и больше ничего не говорил. Наверно… наверно потому что самое главное он уже сказал.

Позже, когда мачеха ушла на работу, подчеркнуто громко хлопнув дверью, а Дима, недовольно бурча, скрылся в своей комнате, мы с папой сели пить чай. Из электрического чайника! Я поймала себя на том, что любуюсь этим совершенно обычным предметом.

— В университете будут проблемы, — тихо сказал отец.

Я кивнула. Конечно. Экзамены, сессия, первый курс. Меня ведь не было… Очень долго.

— Тебя хотели отчислить.

Я опустила голову.

— Понимаю.

— Но я сходил и поговорил с ректором. Сказал, что у нас… семейные обстоятельства, и ты вынуждена была уехать. Я до последнего верил, что мы найдем тебя. Что ты вернешься. И… Они согласны оставить тебя.

— Правда?

— Да. Правда, придется заново учиться на первом курсе. На платном.

— Но… папа…

— Что?

— На платном… Это ведь дорого. ты же говорил, что если у меня не сложится с бюджетом, то я могу забыть про «художества»…

Он долго смотрел на меня. Потом вздохнул.

— Потому что это твоя мечта.

Я почувствовала, как снова начинают щипать глаза.

— И дело всей твоей жизни. — Он ненадолго замолчал. — Прости меня.

— За что?

— За то, что раньше я недостаточно сильно был на твоей стороне.

Я не выдержала и снова обняла его. И пусть он крепко-крепко обхватил меня в ответ, дышалось мне легко, как никогда. Наконец я была дома, по-настоящему дома.

…

Добрый день, дорогие читатели!

На портале появилась новинка Оксаны Октябрьской,

где вас ждут:

капелька юмора, противостояние характеров, бытовое фэнтези, интриги и любовь!

(16+)

В делах помогу, замуж (не) выйду!

Папа считал, что у меня в голове только балы и женихи, а я просто хотела вырваться из унылой жизни в глуши. А ещё, хотела доказать ему, что уже взрослая, не глупее сестёр, и самостоятельная!

Поехать в столицу через всю страну? Да!

Затеряться одной в толпе на балу? Ничего страшного!

Влюбиться в совершенно неподходящего мужчину?..

Увы, и это про меня…

И что же делать? Мне ведь теперь никто-никто кроме него не нужен, а он… Бессердечный, деловитый сухарь!

Но я так легко не сдамся…

57. Первое сентября

Первого сентября я пришла в университет, чтобы заново начать учебу на первом курсе. Мачеха пыталась, правда, возражать отцу и уговорить его «не потакать этим бесперспективным глупостям!», но он твердо держал оборону. Примерно так же твердо, как и я — Дима очень удивился, когда я впервые на него рявкнула. А уж как он изумился, когда я вынесла на помойку его грязные джинсы, «случайно» оставленные у меня на кровати, словами не передать. Крику было до неба, но теперь это меня совсем не трогало. После того, как я одержала победу над Хорном, не погибнув от его золотой магии, родственные споры трогали меня примерно никак. Я просто поднимала взгляд к потолку и переживала «шторм», думая о том, как там поживает Мара, или вспоминая рецепт сдобных булочек от Лили. Кстати, даже в электрической духовке они вышли неплохо, когда я таки решила этим самым рецептом воспользоваться.

В коридорах универа шумели студенты. Кто-то из первокурсников уже успел подружиться, кто-то нервно искал аудиторию, кто-то судорожно разглядывал расписание, словно оно могло за последние пять минут измениться. Я ловила себя на мысли, что разглядываю их почти так же, как когда-то разглядывала покупателей в магазине Хорна.

Интересно, кто из них по-настоящему любит рисовать?

Кто действительно мечтает стать архитектором?

Кто через год поймет, что ошибся с профессией?

А кто встретит здесь любовь всей своей жизни?

Я тихонько фыркнула. Все-таки после путешествия между мирами начинаешь слишком много думать о судьбе.

Аудитория оказалась почти полной.

Я привычно поднималась по проходу вверх, разглядывая свободные места. Садиться на первую парту совершенно не хотелось. На последнюю — тоже. Идеальным казался какой-нибудь спокойный четвертый или пятый ряд. Чтобы и преподавателя было слышно, и не чувствовать себя словно под микроскопом.

— Зоя!

Я остановилась. Показалось? Нет.

— Зоя!

Голос был мужской. Очень знакомый. Я медленно обернулась, и сердце пропустило удар. По проходу быстро поднимался Коллен. Те же серые глаза с темными разводами на радужке. Та же мягкая волна волос, только теперь аккуратно подстриженная. Те же спокойные уверенные движения.

Только одет он был совсем иначе: темно-синие джинсы, светлая рубашка, пиджак… Современный молодой мужчина. Очень красивый. Очень… Настоящий.

Я так и застыла посреди прохода.

— Ты…

Это было все, что мне удалось сказать. Коллен улыбнулся, словно ничего необычного не происходило, легко пожал мне руку и чуть поклонился.

— Доброе утро.

Я продолжала молча смотреть на него. Нет. Нет, этого не может быть. Мне же не снится? И тут он подмигнул мне.

— Давайте после лекции поговорим.

— Но… — У меня наконец прорезался голос. — Что вы здесь делаете? Вы…

— После лекции все объясню. — Он улыбнулся еще шире. — Обещаю.

И прежде чем я успела сказать хоть что-нибудь еще, развернулся и быстро сбежал по ступеням вниз. Я растерянно проводила его взглядом. Коллен дошел до кафедры, положил на стол кожаную папку, открыл ноутбук и подключил проектор.

Я моргнула. Подождите. Он… Он что…

Студенты постепенно рассаживались по местам. Разговоры стихали.

Я же продолжала стоять в проходе, совершенно забыв, что вообще-то тоже пришла учиться.

Коллен посмотрел на часы. Потом поднял голову и совершенно спокойно сказал:

— Доброе утро.

Аудитория притихла.

— Позвольте представиться. Меня зовут Коллен Вироу. В этом семестре я буду читать у вас курс по академическому рисунку и композиции. И заранее прошу простить мой небольшой акцент. — Он развел руками. — Просто я довольно долго жил за границей.

Господи.

Вот ведь… Вот ведь невозможный человек. «Долго жил за границей». Ну да. Можно и так сказать.

Коллен тем временем спокойно продолжал:

— Надеюсь, мы с вами быстро найдем общий язык. Я не сторонник занятий, на которых преподаватель говорит три часа подряд, а студенты героически борются со сном. Поэтому разговаривать и рисовать будем много.

Я наконец опустилась на свободное место.

И вдруг поняла, что улыбаюсь во весь рот. Совершенно по-дурацки. Потому что вдруг поняла одну очень простую вещь: домой вернулась не только я. И от этой мысли внутри стало так светло, что, кажется, никакая магия уже не могла сделать меня счастливее.