Девушка подошла к застеклённому шкафчику, открыла его и стала рассматривать толпившиеся там пузырьки. Она сама толком не знала, что ищет: яды, противоядия, лечебные смеси, настойки или перемолотые в порошок травы... Ей хотелось забрать их все, неизвестно, когда ещё выдастся такой день, но она не могла.

Взгляд упал на маленький зелёный флакончик — в нём хранилось противоядие от большинства ядов. Софи взяла его, покрутила в пальцах и сунула в сумочку, а затем протянула руку и взяла ещё один — красный. Его назначение она хорошо помнила; содержимое было очень ценным и готовилось не один месяц, поскольку в нём заключалась энергия колдуньи, его приготовившей. В сказках содержимое этого флакона называли живой водой, и это было то необходимое Софи, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Позже, возвращаясь под дождём в королевскую деревню, она вспомнила бабушку и её слова: «Ты как безмозглый зверёк, который всегда убегает вместо того, чтобы напасть самой и выцарапать врагу глаза...» Как точно! Имея в арсенале десяток ядов, она взяла только противоядие и живую воду.

Вернувшись в Королевскую деревню, Софи опасалась последствий за своё неожиданное исчезновение, но их не последовало. Она даже загадала, совсем как в детстве: если Михаил спросит её об этом небольшом исчезновении, то это значит, что она ему не нравится и он пытается извлечь выгоду из их встреч. Но он не спросил. Он ни словом не обмолвился о том, что знает о её поездке в город, и тем более о том, что она так ловко растворилась в толпе. Не это ли доказательство его искренности? Хотя, конечно, он мог и не знать об этом маленьком путешествии.

Но Михаил не бросился её расспрашивать даже тогда, когда она сама рассказала ему о поездке.

— Знаете, в свой выходной я ездила в город.

Он ответил лишь:

— Правда? Почему же вы не позвали меня с собой? Я мог бы провести вам экскурсию.

— Мне хотелось пройтись одной. Побыть среди простых людей, почувствовать их настроение.

— И поездка удалась?

Софи поморщилась:

— Не особо. Лил этот противный осенний дождь, я почти ничего не видела и даже ухитрилась заблудиться прямо в центре города.

— Да, осенняя погода не располагает к прогулкам, — он перевёл разговор. — За дождём лучше наблюдать из окна, сидя в тёплой гостиной перед камином.

— Нет, всё же я думаю, что важнее компания. В хорошей компании и холодный дождь в радость.

***

Прошло чуть больше двух месяцев со дня коронации, и Софи с удивлением поняла, что старейшины стали относиться к ней мягче, добрее. Было ли это признаком того, что они привыкают к ней как к принцессе, или им нравились её тёплые отношения с Михаилом, Софи не знала. Возможно, и то, и другое. Но Софи находила множество преимуществ в наличии старейшин.

Они знали многое, решали многие вопросы и во многом разбирались лучше неё, а также были верны стране, избавляя её от нудной, монотонной работы. Ей нравилось встречаться с простыми людьми, и она видела, что они принимают её. Многие стремились прикоснуться к ней, пожать руку, а дети и вовсе забирались к ней на колени. После таких поездок, хоть Софи и раздавала частички своей силы на право и налево, она чувствовала себя наполненной и сильной. А вот сидение с бумагами в кабинете, заседания Совета и встречи с министрами, мэрами и другими важными людьми утомляли, забирая все жизненные силы.

Но Елена настаивала. Она жаждала избавиться от старейшин любой ценой. Её письма недвусмысленно говорили об этом, а при приезде обеих принцесс в Палиру она заявила открыто, не стесняясь в выражениях.

— Девочки мои милые, вы ведь поможете мне? Уберите этих чокнутых старейшин! Хочу, чтобы они сгинули, провалились сквозь землю! Ох, как я ненавижу их всех! Представляю, как вам сложно с ними, — она бросилась обнимать принцесс. — Ох, прошу вас, придумайте что-нибудь, издайте указ, вы же принцессы и можете всё...

В своей речи Елена явно забывала о том, что Миэлния — не Палира, и в ней никогда не было единоличного правления. Старейшины всегда хранили курс страны, даже при быстро меняющихся правителях. И если бы они попытались подписать такой указ, они подписали бы себе смертный приговор, ведь старейшины не желают уходить с насиженных мест.

— Еленочка, но мы не можем, — Тея всегда была очень дипломатична в разговорах с Еленой, — ты же знаешь, если мы попытаемся убрать этих мерзких старейшин, они поднимут бунт и всю страну против нас.

— Ох, ничего не хочу слышать про бунты, это ужасно, ужасно! Вы не сможете быть настоящими принцессами, пока там заправляют эти гадкие старейшины.

— Да, ты права, — Тея взяла её за руку, — и мы с Софи это понимаем, — она протянула вторую руку к Софи, которая молчала. Все эти разговоры с Еленой, её показная мягкость и участливость раздражали. — Я думаю, нам сначала нужно заручиться поддержкой народа. Софи ежедневно посещает казённые учреждения и встречается с людьми, и уже добилась огромных успехов. Её уже хорошо встречают. Я же налаживаю контакты со знатью, которая может нам пригодиться, — тут Софи некстати вспомнила о внезапно возникшей дружбе между Теей и Дмитрием Орловым, — и