Прозвучало вопросительно. Как будто это он решал, обязана ли я готовить их сыночку любое заказанное блюдо, а я лишь интересовалась. Хотя, возможно, так и было.

– Приготовите, Лада, – вместо отца отозвался Тим, усмехаясь и подталкивая меня к рабочему столу.

И я… начала готовить. Вздохнув глубоко, стараясь успокоиться и не придушить мальчишку на глазах у родителей, я достала из-под раковины ведро с картошкой. Привет, дорогуша, будь поласковей! Я чищу тебя исключительно по праздникам, предпочитая питаться чем-то более легким в приготовлении, так что, пожалуйста, пусть завтра – а может, уже сегодня вечером – на руках не появятся мозоли.

Но разве это желание исполнимо? Когда я наконец ставила в духовку лист с картошкой по-французски, на которую угробила почти час, непривычные к такой работе руки неприятно ныли. Зато можно было гордиться собой: я смогла пересилить желание бросить все, заказав картошку фри, и приготовила обед. А пахнет как…

Картошка запекалась, майонез и сыр постепенно темнели, образуя золотистую корочку, а по кухне разносился чудесный аромат. Сглотнув слюну, поняла, что ничего еще не ела сегодня. Черт, ради таких моментов, наверное, стоит иногда заставлять себя что-то готовить!

– Прошу к столу, обед подан! – не удержалась я от ехидного приглашения.

– Хм, а где же «сэр», Лада? Прислуга обязана так обращаться к хозяину, – видимо, Тим тоже… не удержался.

От шока я буквально запнулась, но устояла.

– Прости, Тимофей, но твои взгляды немного устарели. Приятного аппетита, – кивнула вежливо, ставя тарелку перед развалившимся на диване мальчишкой.

Отвернулась, чтобы взять себе порцию и устроиться на другом конце стола, подальше от парня. Когда вновь кинула взгляд на Тима, тот, ковыряя картошку вилкой, придирчиво рассматривал содержимое тарелки. Наколов пару ломтиков и кусочек мяса, Тим поднес их к глазам, понюхал и брезгливо скривил губы.

– Спасибо, что-то перехотелось, – бросил он, поморщившись, и отодвинул тарелку. – Ешьте сами.

У меня вилка выпала из рук, ударившись о пол с отвратительным звоном. Я сидела с открытым ртом, наблюдая, как Тим легко поднялся из-за стола и достал коробку с хлопьями. Голос вернулся, когда парень уже насыпал хлопья в большую миску и заливал их йогуртом.

– Я готовила специально для тебя, – произнесла, едва скрывая звенящие нотки злости.

– Да, поваром вам не быть. Пахнет отвратно, – бросил Тим, скрываясь в коридоре вместе с миской.

Я глухо зарычала, собираясь броситься за ним, но удержала себя, опускаясь обратно на стул. Вместо пацана выместила ярость на ни в чем не повинном столе, по которому со всей силы ударила кулаком. Лада, успокойся, он просто мальчишка, которого не желают принимать всерьез, у него возраст такой… Нужно всего лишь успокоиться.

Но оказалось, что не сорваться – дело сложное. Особенно с таким человеком, как Тим.

* * *

– Тимофей, собирайся, мы едем в город.

На экране телефона ехидно подмигивали цифры – три часа дня. До закрытия сервисного центра осталось совсем мало времени, а я стояла перед закрытой дверью Тима и… ожидала хоть какого-то ответа, но из комнаты донесся лишь короткий смешок.

Вздохнув, поправила светлое платье-футляр, которое надела для «выхода в свет», а потом снова постучала. Ни-ка-ко-го ответа!

– Хорошо, значит, запру тебя в доме, включив сигнализацию, – поджала губы, отворачиваясь. – Я – в город.

Пара секунд, и из-за двери раздался недовольный голос:

– Куда это вы собрались, Лада? Родителей нет, вы должны заботиться обо мне.

– Мне необходимо уехать, – бросила коротко.

Накопленная ярость, так и не нашедшая выхода, волной поднималась по телу. Она давала о себе знать, лишая меня спокойствия. Чтобы не наделать глупостей, я старалась свести раздражающие разговоры до минимума. Да, сейчас возьму ключи и пакет с электронной книгой и поеду в сервисный центр. Там получу ответ, что ридер возможно отремонтировать за вменяемую цену и…

Но разве Тим позволит спокойно провести день? Казалось, он нарывается!

Дверь стукнула о стену, резко распахнувшись и явив парня «во всей красе»: растрепанного и хмурого, в одних джинсах и с книгой в руках. Тим схватил меня за локоть, удерживая на месте.

– Вы никуда не поедете! – заорал он. – Увольняйтесь – и тогда прошу, а если работаете – сидите со мной. Ухаживайте, подносите еду и воду, хоть сопли вытирайте… Чем там еще должна гувернантка заниматься? – Тим фыркнул недовольно. – В общем, окутывайте любовью и заботой. Пока не захотите сбежать. Окончательно.

Терпи, Лада, терпи! Это необходимо.

Улыбка на моих губах пугала, как и темные круги, залегшие под глазами. Я увидела свое отражение в зеркале в конце коридора… и только это удержало, чтобы не сорваться. Мальчишка не стоит моей злости, ведь он – никто. Эмоции испытывают к тем, кто действительно волнует, занимает какое-то место в твоей жизни. А он… мелкий идиот, пытающийся меня довести. Странный паренек, выпустивший сейчас свои иголки, словно еж. Так что терпи, Ладушка, ты же умница! Попробуй посмотреть на все с его стороны. Тим поступает отвратительно, и он идиот, если не осознает этого. Но уверена, что на его месте поступала бы иначе?

– Ты задерживаешь меня, Тимофей. – Я постаралась уверенно улыбнуться. – Мне все равно: с тобой, без… Просто запру в доме, попробуешь сбежать – разбираться будешь с приехавшей на шум полицией.

– Вы не посмеете, – почти прошипел Тим.

Его ладонь крепче сомкнулась на моем локте. Наверное, вечером появятся синяки… Конечно, мне же мало разодранных коленей, которые только что замазала тоналкой! И перемотанного эластичными бинтами запястья мало, хотя оно убийственно болело, пока я пыталась сегодня готовить. А этот мерзавец даже есть не стал!

– Тимофей… – предупреждающе начала я.

Да отпусти ты меня. Ну, скорей! Глупый мальчишка.

– Нет! – резко дернул меня, заставляя пойти в комнату. – Я сказал: вы сбежите отсюда, потому что не сможете больше. Приказы здесь отдаю я и…

Дальше я не слышала – ярость достигла максимума, волна накрыла с головой. В ушах зазвенело, во рту пересохло, кончики пальцев покалывало – это неприятное ощущение расползалось все дальше по телу… Я резко вырвала локоть из его хватки. Не знаю, как удалось, держал Тим крепко: то ли он не ожидал такого, то ли в состоянии аффекта у меня появились силы. В глазах помутнело, а потом, наоборот, все обрело удивительную резкость. Это было животное зрение. Хищное, яростное, направленное на одно – уничтожение.

Я залепила пощечину