— Кхм. Я тоже много сражался, и отец тоже ко мне очень плохо относился, — с обидой в голосе произнёс Кристиан.

— Бедная моя девочка! Кристиан! Мы должны её спасти! — прошептала я.

— Знаю. Пока не знаю как, но я мир готов разрушить, если понадобиться, чтобы пробить этот прокля́тый Барьер! — прорычал муж.

— Ты же понимаешь, что Сул'Таар воспримет это как вторжение? — с опасением спросила я. — А значит, быть войне.

— Ну а что ты предлагаешь? Там наша дочь... Ты думаешь, если написать этому Джареду: «Отдай нашу дочь?», он так и сделает? Она теперь его жена! Мы и так были в плохих отношениях с Сул'Тааром после того, как я сгоряча обвинил Райшера в пропаже нашей Эвы. А теперь, получается, не так уж я был и неправ: наша дочь у них. И мы вернём её. Обязательно.

Глава 29

— Мама, а ты когда-нибудь вообще меня любила? — закричала я, не в силах сдержать эмоции.

— Что за тупые вопросы ты мне задаёшь, девка? Любила?! А за что тебя любить?! Ты бестолковая, ленивая, дерзкая и бесполезная! — отчеканила мать в ответ. — В тебе нет ни капли ума, красоты или обаяния, чтобы тебя любить. А вот насчёт пользы, сейчас и узнаем.

Моё сердце, казалось, разбилось на мелкие кусочки.

Как мать может ТАК говорить с ребёнком?

Разве любят за что-то?!

Я вот люблю… любила эту женщину, сколько я себя помню.

Почему? Кто-то бы дал ответ: хотя бы потому, что она дала тебе жизнь.

Но дело не в этом. Я просто её любила — она же была моей матерью.

Я посмотрела на неё, женщину, что родила меня и вырастила. И поняла, что не чувствую уже почти ничего. И самое ужасное, мне не было стыдно за это.

Выходит, мама права? Я неблагодарная дочь?

Взгляд матери был полон презрения, а голос — ядовитой злобы.

Я пыталась найти в себе силы ответить, но вместо этого лишь ощущала, как слёзы наворачиваются на глаза.

— Мама, я всегда старалась... — тихо произнесла я, но она перебила меня, как будто не слышала.

— Старалась? Да ты не знаешь, что такое «стараться»! Я в твоём возрасте уже прекрасно могла позаботиться о себе, а ты только и делаешь, что валяешься в постели после лёгкого недомогания. Как ты рожать будешь, жалкая тряпка?

Каждое слово матери вонзалось в мою душу, как ядовитая стрела.

Я вспомнила, как много раз пыталась удивить и угодить ей: готовила вкусности из тех крох продуктов, что у нас были, убирала в доме, пока она была в Храме, старалась быть послушной (хотя бы для виду).

Но всё это не имело значения. Я всегда была лишь разочарованием. Пустышкой, которая никогда не могла стать тем, кем хотела от меня мать.

— Ты не понимаешь, как мне было трудно, — вырвалось у меня, и я почувствовала, как голос дрогнул. — Я всегда делала всё, что могла...

— Ты ничего не делала! Никогда! Только ныла! — снова прервала она, и в её глазах я увидела ту самую ненависть, которая сжигала меня изнутри. — Тебе было трудно?! Тебе?! Это ты, наверное, прошла пешком полмира с пятилетним ребёнком за руку, после предательства мужа с его варварской принцессой, и строила новую жизнь в чужой стране?! Не смей мне рассказывать о своих трудностях! Да жила у меня как принцесса!

«На цепи?» — хотелось мне сдерзить, но я так и не решилась.

Что-то в словах матери царапнуло мою память, но разум, поглощённый бурей эмоций, отказывался мыслить логически: мысли метались, как птицы в клетке.

Я вспомнила, как в детстве мечтала, что однажды мать обнимет меня и скажет, что гордится мной. И любит меня.

Я мечтала, что она будет рядом, когда мне нужна поддержка. Например, сейчас. Но вместо этого я слышала только обиды и упрёки. В общем-то, как всегда.

— Мама, — произнесла я, стараясь говорить спокойно, — я просто хочу, чтобы ты меня любила. Разве это много? Разве матери не любят своих детей просто потому, что они и дети?

На мгновение в её глазах мелькнуло сомнение, но тут же оно сменилось холодом.

— Любила? За что? За твои глупые мечты? За то, что ты не можешь даже своего мужа удержать в постели?! Почему он спозаранку вскочил и умчался работать, когда у него в постели лежит молодая жена?! — её голос стал ещё более язвительным. — Мне надо ещё учить тебя, что делать с мужчиной в постели?

Я почувствовала, как по щекам катятся слёзы.

Это был удар ниже пояса. Мой муж, и вся эта ситуация, стала для матери лишь очередным поводом для насмешек.

До этой нашей встречи я хотела с ней посоветоваться, как мне быть и что мне делать, но её жестокие слова не давали мне возможности этого сделать.

Всё-таки какая-никакая гордость у меня была.

— Это наше личное дело, — выпалила я, не в силах сдержать гнев. — И он меня любит, в отличие от тебя!

Последнюю фразу я, конечно, выкрикнула из-за обиды и желания причинить ей боль в ответ.

Джаред меня тоже презирает, унижает и хочет использовать. Ему тоже на меня плевать, я это прекрасно понимала.

В комнате повисла гробовая тишина.

Я почувствовала, как сердце замирает от осознания того, что я только что выкрикнула.

Мать смотрела на меня с ошарашенным выражением лица, словно не могла поверить, что я осмелилась ответить.

— И ты не имеешь права так со мной обращаться! — продолжила я, чувствуя, как внутри меня загорается огонь. — Я не твоя кукла, чтобы ты могла играть со мной, как тебе вздумается! Я теперь твоя императрица!

Я закусила губу, пытаясь подавить слёзы, но они всё равно катились по щекам.

Я больше не могла сдерживаться.

Я хотела, чтобы она поняла, как больно мне слышать её обидные упрёки, как тяжело жить под её давлением и ожиданиями.

— Ты не понимаешь, — прошептала я, опустив взгляд в пол: весь пыл куда-то снова улетучился. — Я не хочу быть твоим разочарованием. Я хочу быть собой. Я хочу быть счастливой.

— Мне плевать на твои глупые мечты и желания. Мне плевать, кем ты себя там возомнила. Ты моя дочь и обязана мне своей жизнью. Дважды! — прошипела в ответ мать с презрением. — Ты останешься такой же никчёмной, как и была. Единственное, чем ты можешь оказаться полезной — родить ребёнка от Джареда. Как можно быстрее. Просто раздвигай ноги перед своим законным мужем как можно чаще. Большего от тебя не требуется! Это должно быть