Мой позвоночник стал еще прямее.

А в голове начали рыться сомнения.

«Какого хрена я сюда поперлась? Чего им всем от меня надо? Может, стоило сидеть в комнате и не вылезать вообще? И что я дальше делать буду? Как себя вести?»

Но стоило мне дойти до трона, точнее, до подиума, на котором трон стоял, подняться по ступенькам, взявшись за любезно подставленную руку того самого военного, и сесть, расправив все складки на платье, как в меня мгновенно пришли спокойствие и, что самое странное, ощущение уверенности, что я всё делаю правильно. И я тут главная, и мои слова — не пустой звук.

Моя охрана рассредоточилась вокруг подиума, а парочка воинов встала за моим троном. Один из них был тот самый, который помогал мне ориентироваться во дворце, а второй был явно командиром темных, судя по его внешнему виду и более парадному камзолу.

Все подданные продолжали стоять в очень низких поклонах, и я, обведя их всех величественным взглядом, благосклонно ответила:

— Можете подниматься.

Мой голос, явно усиленный магией, раздался во всем зале, отчего я даже вздрогнула. Но так как все подданные разгибались, очень надеюсь, что никто не заметил моего испуга, а если и заметили, то и хрен с ними.

Главное — не забывать и напоминать себе почаще, что я эксцентричная особа и все привыкли к моим закидонам.

Значит, и сейчас не будут удивляться.

Улыбнувшись во все тридцать два, я решила, что первым моим указом будет то, что меня больше всего бесит в этом замке, а именно — отсутствие зеркал.

Это я и решила донести до своих подданных.

— Я, Алая, Хозяйка Замка Вампиров, повелеваю, — произнесла я, оглядев всех своих притихших подданных, — отменить указ о запрете зеркал во всем мире!

Шок, отразившийся во взглядах всех подданных, меня слегка напряг.

Кажется, я переоценила эксцентричность своей предшественницы, но отступать было некуда, и я посмотрела на дядьку, в руках которого было нечто, напоминающее планшет. Он стоял ближе всех к подиуму и тут же рванул ко мне, чуть было не споткнувшись на лестнице, но ему помог военный, придержав за локоть. Мужик смог добраться до меня без потерь и, поднеся ко мне планшет, почему-то трясущимся голосом проговорил:

— Моя Хозяйка. Нужна ваша капля крови, чтобы засвидетельствовать ваши слова.

Он склонился передо мной, вытянув планшет вперед.

Я забрала его у него из рук и с удивлением осознала, что понимаю, что там написано.

Оказалось, что эта чудо-дощечка была чем-то вроде нашего планшета, и сейчас прямо у меня на глазах появлялся текст того самого указа, с помощью которого Алая запретила все зеркала во всем мире.

К сожалению, обоснования запрета в указе я не нашла. Поэтому капнуть кровь в нужное место мне не составило труда, тем более что когти появлялись по моему желанию. Проколола себе палец, оставила кровавый отпечаток, который мгновенно впитался в планшет, и вернула его мужику.

В этот момент по залу прошелся шокированный: «Ах!»

Видимо, народ хоть и удивился, но не ожидал, что я доведу дело до конца.

И мне пока тяжело было понять, что такого страшного я сделала, но, учитывая то, что зеркало всё же находилось в той скрытой комнате и ничего там особенного я не заметила, решила, что это, скорее всего, было какой-то глупой фишкой Алаи из разряда: «Хочу смеяться пять минут!»* (отсылка кинофильму «Тайна железной двери»)

Глава 7

В этот момент в зал вошел Себастьян, причем следом за ним, на один шаг позади, маячила та самая блондинка, которая тогда ворвалась в нашу спальню и обвиняла меня в том, что я бедного мужика заездила, а он сюсюкался с ней так, что меня даже затошнило.

— Себастьян Великодушный Темный, император демонов и избранный темной силой, властелин Темных, со своей фавориткой — Асаторой Великолепной! — громогласно провозгласил тот самый трехметровый орк, что стоял у входа в тронный зал, еще и посохом своим ударил три раза, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

«Великолепная?» — мысленно хмыкнула я.

Интересно, это фамилия у неё такая или прозвище?

Асатора сверкнула на меня таким победным взглядом, будто вот сейчас-то всё и решится. И все поймут, что я тут самозванка, а она-то и есть настоящая королева и хозяйка всего замка.

Мне почему-то смешно стало от этой ситуации. Сразу вспомнились всякие сериалы и исторические фильмы, где женщины боролись за внимание мужчин и вот так друг на друга смотрели, делая гадости исподтишка соперницам и плетя интриги.

Я мысленно вздохнула, вспоминая, что и сама-то недалеко ушла, когда бегала за своим мужем и даже пыталась какие-то там интриги плести против его любовницы, когда он меня бросил. А сколько мне всего подруги предлагали — стыдно вспомнить.

Хорошо, что я тогда не согласилась на некоторые поступки. Остановило меня то, что там у него ребенок был. Да еще и столько лет он умудрялся от меня это скрывать.

А я настолько была слепа, что ничего не замечала.

Господи, смешно вспомнить — ради кого я всё это делала?

Одному богу известно, как я смогла пережить его уход и вовремя опомниться, подав на развод.

Вновь взглянув на блондинку, я задумалась: отчего она может вся так светиться? Она что, бегала за Себастьяном и рассказала, что я тут решила один из законов отменить? И как и когда успела узнать об этом? Или у них тут какая-то связь настроена? А может, шпионы? А может, она еще не знает, что случилось, и просто тут глазищами своими сверкает, типа вот, смотри, я рядом с ним? Но чего тогда рожа такая довольная, будто сейчас будет что-то гадкое для меня?

А еще мне интересно, почему она меня не боится? Чувствует защиту от Себастьяна?

Я с интересом посмотрела на приближающегося демона с решительным взглядом. И, не сдержавшись, облизнулась.

Боги, какой же он красавец, прямо глаз не оторвать.

А как контрастировала его черная одежда с белым цветом волос, м-м-м…

А эти абсолютно черные глаза без белков и зрачков…

Ко мне как будто сама черная бездна приближалась. Степенно и неотвратимо. Как самый настоящий император тьмы. Даром что блондин. И мне бы испугаться, но вместо этого я опять возбудилась. И чем ближе ко мне подходил мужчина, тем сильнее я чувствовала, как низ живота просто скручивает от невыносимого желания к нему.

Так и хотелось наброситься на демона и изнасиловать при всех, показывая,