не справились с нагрузкой, когда я сверху вниз ударила изо всех сил плоскостью меча по топору, по инерции падающему вниз мимо цели...

Лезвие топора с хрустом вонзилось во всё еще промерзшую землю, войдя в нее почти полностью. При этом древко вырвалось из пальцев Скегги — а в следующую секунду моя фюльгья бросила весла, позволив лодке моей жизни плыть далее по течению, ибо в замедлении времени надобности больше не было.

Скегги стоял, замерев на месте.

Обезоруженный.

Чувствуя кадыком острие моего меча.

Одно легкое движение моей руки — и викинг начнет хрипеть перерезанным горлом, втягивая в легкие вместе с воздухом собственную горячую кровь...

Это было понятно и ему, и окружающим. Однако Скегги, глаза которого становились всё больше и больше от удивления, рискуя жизнью, сглотнул комок, дернув кадыком, и осторожно произнес:

— Как ты это сделала... королева нордов?

— Мне боги помогли, — проговорила я. — Те, что присматривают за тингом. Кажется, они не очень хотят, чтобы ты отрубил мою голову вместе с языком. Не так ли, Скегги?

Глава 26

Скегги покосился на клинок, кончик которого находился в опасной близости от его горла.

— Похоже на то, — сказал он.

Я сделала шаг назад, убрала Небесный меч в ножны, и спокойно произнесла:

— Что ж, если Скегги признал волю богов, присутствующих на тинге, значит, нам более нет нужды доказывать что-либо друг другу при помощи оружия. Потому повторяю свои вопросы. Согласны ли вы продать мне ваши драккары по цене вдвое выше той, что предложили вам даны? И если ли среди вас желающие пойти со мной в поход на Англию и Франкию?

Один из свеев, стоявших в первом ряду, хмыкнул себе в усы.

— Слыхал я на осенней ярмарке, что королева нордов мечом убила кита и уделала целую флотилию данов во фьорде Скагеррака, не потеряв при этом ни одного воина. Думалось мне, что это байки, которыми старики развлекают молодежь, но теперь я вижу, что слухи не врут. Клянусь бородой Всеотца, я готов пойти в вик под началом Лагерты! Думаю, это должно быть выгодное дело для моего кошеля, да и внукам будет что рассказать, грея свои старые кости у очага длинными зимними вечерами.

— Насчет рассказов это ты, Атли, прям как стрелой в луковицу попал, — проговорил молодой викинг, с длинным копьем в руке. — Не знаю, как другие, а я закис уже в Каупангере словно квашеная треска в закрытой яме. Который год машу топором, строя драккары на продажу, а сам еще ни разу в вике не побывал. По мне так лучше сдохнуть в бою и прямиком отправиться в Вальгаллу, чем помереть тут от скуки, и потом вечно слоняться среди ледяных гор Хельхейма.

— Кстати, насчет драккаров, — глубокомысленно произнес рыжебородый свей, поглаживая пышные и длинные усы, плавно переходящие в роскошную бороду. — Даны на ярмарке не внесли за них залог, хотя наши торговцы им прямо об этом говорили. Так что если мы продадим корабли Лагерте, то не нарушим своего слова.

После чего, возведя глаза к небу, добавил, словно ставя богов перед фактом:

— Был бы залог — другое дело. А без него мы вольны продавать свой товар кому угодно, и асы не должны осудить нас за это.

...Свеи говорили много и долго, обсуждая и мусоля две предложенные мною темы так и эдак. Я же стояла, прислонившись спиной к стене дома, и чувствовала, как меня начинает трясти. Перерасход жизненной силы во время шаманских практик дался мне нелегко. Пришлось даже стиснуть зубы чтоб не было слышно, как они стучат от внутренней дрожи, которая нарастала медленно, но верно...

— Вижу, что ледяное дыхание Хельхейма проникает в тебя, дроттнинг, — тихо произнес Тормод. — Еще немного, и оно достанет до сердца. Нужно быстрее уходить отсюда, иначе я ничем не смогу тебе помочь...

Намек старого шамана был понятен. Еще немного — и я банально сдохну, что будет весьма обидно, когда я почти победила...

Сделав над собой неимоверное усилие, я отклеилась от деревянной стены, и, с трудом расцепив сжатые зубы, прокричала:

— Доблестные викинги! Пора бы принять решение, а то асы уже наверняка устали слушать пересуды на этом тинге. Того и гляди они, заскучав, покинут его, и тогда ваше решение потеряет высшую силу. Просто поднимите руки те, кто не против продать мне ваши корабли за двойную цену.

Видимо, свеи не были в курсе что такое голосование, но, судя по одобрительным кивкам, в целом идея им понравилась. Одна за другой руки стали подниматься вверх, и очень быстро стало ясно — подавляющая часть собравшихся за выгодную сделку. О чем я и прокричала:

— Большинство из вас за то, чтобы продать мне драккары. Решение можно считать принятым?

— Конечно! — за всех громогласно воскликнул чернобородый Густав. — Даже ребенку понятно, что, если двое хотят идти в одном направлении, а третий в другом, ему придется подчиниться большинству, чтоб не получить по шее сразу с двух сторон.

Почти все викинги засмеялись — видимо, здоровенный свей был тут главным шутником, готовым с помощью огромных кулаков практически каждому привить любовь к своему своеобразному чувству юмора.

— С этим решено! — воскликнула я. — А теперь тех, кто готов отправиться со мной в вик, я попрошу подойти ко мне и принести клятву в том, что с начала и до конца похода он будет биться рядом со мной ради нашей общей цели, и не свернет с этого пути даже под угрозой смерти.

— Красиво сказано, — произнес свей — обладатель роскошной бороды. — Удивительно конечно, когда женщина предлагает идти в вик под ее началом. Но, с другой стороны, кто из нас не слыхал о великой воительнице Брунгильде, которая зимой перед праздником йоль во время Дикой охоты мчит по ночному небу в конном отряде О̀дина, и при этом герои-эйнхерии считают ее равной себе? Или о прекрасной Хёрвер, что не побоялась добыть из кургана своего отца про̀клятый меч Тюрфинг, и с его помощью одержала немало побед? Сдается мне, что Лагерта из той же породы, что великие воительницы прошлого, и я не собираюсь упустить шанс прославиться в сагах как тот, кто сопровождал ее в битвах.

— Скажи лучше, что тебе понравилась королева нордов, — хмыкнул Скегги, потирая горло, оцарапанное моим мечом. — Всем известно, что ты сильно охоч до женской красоты. Но тут я с тобой соглашусь. Многие сильные мужчины не могли со мной справиться. И если б мне кто-то сказал, что это совершит женщина, я бы просто выбил