настежь окна усадил в инвалидное кресло раму из проволоки, с наброшенной на нее сверху, ментовской плащ — палаткой. На столе был сервирован нехитрый ужин с ополовиненной бутылкой водки, телевизор был настроен на коммерческий канал. Что вещал всю ночь, до пяти часов утра, а судя по положению, виднеющемуся из-под капюшона козырьку бейсболки, пьяница и мизантроп Громов напился спиртосодержащих напитков и крепко уснул перед телевизором. Напротив, окна, за забором, я выстриг ветви порослей американского клена — самосейки, что рос со скоростью бамбука везде, где только мог, и выстриг гибкие ветки, чтобы визитеру было удобно подобраться. Себе же я оборудовал лежку напротив, завалив это место обрезками кустарника и старыми листьями. Придется это все убирать до выходных, иначе, приехавшие отдохнуть «на природе» соседи будут весьма недовольны. Когда начало смеркаться, и вездесущие пенсионерки со своими внуками и их велосипедами расползлись по своим участкам, я дабы покормить подрастающее поколение и самим повечерять, попивая чаек из листьев смородины, я влез в свое гнездо и попытался тихо и незаметно выбраться оттуда. Сразу же я понял, что план мой плох и грозит мне полнейшим фиаско. Я мог я пока бесшумно двигаться на полусогнутых ногах, ноги дрожали, подгибались и скользили по свежим кленовым листьям, устилавшим мое убежище. Я представил, как я, задевая все ветки и сучки, с хрустом выбираюсь на дорогу. А мой враг оборачивается в мою сторону, в приветливой улыбкой и пистолетом в руке. Так как сводка происшествий по телевизору каждый день «баловала» нас видом окровавленных трупов жертв киллеров, я живо представил себя, лежащим на заросшей травой дорожке и меня передернуло. Мне нужно оружие, и не жалкий ножик. Лежащий в кармане джинсов, а что-то настоящее, чем можно будет напугать жулика и заставить его поднять руки. Ближайшее оружие располагалось всего в трехстах метрах от меня, в домике правления и я, опираясь на костыли, которые уже только мешали мне, двинулся к воротам садового общества. Лишь бы дядя Вова не ушел на очередной обход, а там я надеюсь уговорить его подежурить у моего забора.

Дядю Вову я уговорить не сумел… Да я вообще не сумел разбудить этого чертового алкаша. Наш доблестный сторож, в дополнение к моей утренней бутылки, где-то достал еще одну, с которой он расправился также безжалостно, и теперь это тело, облаченное в плащ, и с ружьем на плече, громко храпело сидя на стуле за столом. Видимо, решил выпить последнюю стопку «на посошок» или «на ход ноги», после чего силы окончательно его оставили.

Я выглянул в окно — на улице стремительно темнело, вполне возможно, что, пока я здесь вожусь, в бесполезных попытках разбудить вооруженного защитника местных огородов мой дом уже взяли штурмом и все мои усилия бесследно канут в лету.

Я стянул с плеча старика двустволку, переломил стволы — донца каких-то патронов глянули на меня. Свои костыли я сунул под крыльцо, чтобы они мне не мешали при беге, подхватил ружье и потрусил в сторону своего участка. На первый взгляд, пока поблизости от моего домика никакого злоумышленника не было и полез в свое укрытие, усевшись на порубленные ветки и удобно вытянув ноги.

Сложнее всего было не уснуть. Вроде бы до городских кварталов всего пять сотен метров, по мосту то и дело проносятся автомобили, где-то поют песни припозднившиеся гуляки, а в сарае, периодически, вопросительно гавкает демон. Не понимающий, за что их с Гердой заперли в тесной сарайке, меня все время тянуло в сон, так что приходилось периодически щипать себя…

Сон слетел мгновенно, как только я услышал, как всего в нескольких метрах от меня кто-то запнулся на, торчащем из поверхности тропинки, камне. Потом у моего забора показалась фигура человека. На фоне освещенного окна, в котором торчала склоненная голова, дремлющего напротив телевизора, человека, появился новый человеческий силуэт, обряженного во все черное. Визитер приблизился к забору, повертел головой, прислушиваясь к звукам ночи, после чего прижал вытянутые руки к решетке забора. Выстрелы из пистолета прозвучали один за другим, вспышка пламени осветила человека, опершего ствол пистолета на перекладину в заборе и деловито расстреливающего мое чучело в подсвеченном прямоугольнике окна. Я ясно представил, как тупоголовые «макаровские» пули равнодушно разносят мою голову, заорал что-то непотребное и матерное. Высунул стволы ружья из своего укрытия и пальнул в фигуру человека дуплетом.

Человек, только что хладнокровно стреляющий в затылок мое чучело, нелепо взмахнул руками, опрокидываясь на землю, после чего, изогнувшись, с воем схватился за ноги. Я, не в пример ловчее, чем на тренировках, выскочил из своего гнезда, ткнул повернутую в мою сторону голову обитым металлом прикладом и огляделся по сторонам… Напарника киллера я не заметил, зато в сетке забора, зацепившись стволом, висел обычный пистолет системы Макарова, который я аккуратно подхватил за спусковую скобу кончиком пальца и побежал в сторону сторожки, чтобы вернуть оружие тому, кто имел право его использовать.

— Ну что, дозвонился? — на этот раз я не сдерживал себя и неинтеллигентно пнул дядю Вову в плечо, с такой силой, что он слетел со стула. А испуганная Ириска, взвизгнув, нырнула под старый диван.

— Кого? Чего? — дядя Вова ползал по полу на четвереньках, а за ним волочилось на ремне старое, но надежное ружье.

— Я говорю — ты милицию и «скорую помощь» вызвал? — я нагнулся над пьяным сторожем и вылил ему на голову воду из чайника.

— Кого не вызвал? — дед принялся громко отплевываться.

— Ты что, старый дурак, все мозги пропил? Ты только что, у моего дома, застрелил мужика, который в меня из пистолета стрелял! Сказал, что пойдешь скорую и милицию вызывать, а сам снова уснул…

Такие новости подействовали на сторожа круче всякого антиполицая и антипохмелина. Дед медленно встал с пола, отчаянно мотая головой.

— Ты что такое говоришь? Я не мог, это не я! Что — прямо насмерть?

Дядя Вова переломил стволы и вытащил стреляные гильзы, поднеся их к самым глазам.

— Паша, скажи. Что ты пошутил? Как я то… Там же… Он что, мертвый совсем?

— Да откуда я знаю. — я пожал плечами, не понимая поведения ночного сторожа.

— Мужик в меня стрелял, через окно, из пистолета… — я повертел пистолетом, висящим на пальце: — Ты в него выстрелил, он упал, повизжал немного и потом затих. Ты что удивляешься то? Ты же в него из двух стволов сразу пальнул, там, наверное, от ног киллера живого места не осталось.

— Да не мог я никого убить… — старик рухнул на стул: — У