выверенным выражением потрясения на лице, которое никого уже не обманывало.

Регина задержалась дольше всех. Она ещё раз присела рядом с головой Элеоноры, на этот раз коснулась пальцем остывающей кожи.

— Спи спокойно, Элеонора Рихтер, — прошептала она с улыбкой. — Скоро к тебе присоединится весь твой клан. Вся твоя семья. Все, кого ты любила. — Хихикнула. — Разве это не замечательно? Вы все будете вместе. В смерти. Навсегда.

Она поднялась, отряхнула платье и поплыла к выходу, напевая что-то весёлое и беззаботное.

Зал опустел.

Остались только тело без головы, голова без тела и огромная лужа крови, медленно расползающаяся по серому камню.

Элеонора Рихтер была мертва.

Точка невозврата была пройдена.

И никто из великих князей не испытывал настоящих сомнений.

Страх — да.

Предвкушение — безусловно.

Но сомнения?

Те остались где-то позади. Вместе с телом женщины, которая пыталась остановить безумие.

И проиграла.

Глава 4

Мы всё ещё сидели в малой гостиной, я, Фридрих Штайгер и Регина Сципион. Вернее, то, что от неё осталось.

По ходу рассказа Фридриха о том проклятом совете мне пришлось вызвать сюда и её. Одно дело — слушать историю из вторых рук, пересказанную со слов отца и дяди. Совсем другое — получить подтверждение от того, кто присутствовал там лично. Плюс, Регина могла добавить детали, о которых Фридрих просто не мог знать.

Ревенант великой княгини Сципион сидела в кресле у камина с тем же невозмутимым видом, что и при жизни. Фарфоровое лицо, идеальная причёска, платье без единой лишней складки. Если бы не абсолютное отсутствие магической ауры и едва заметная синева губ, её легко можно было принять за живую.

Впрочем, Фридрих явно не обманывался на этот счёт.

С момента её появления он сидел, вжавшись в спинку кресла, словно пытаясь слиться с мебелью. Костлявые пальцы вцепились в подлокотники, лицо стало ещё бледнее. Присутствие мёртвой великой княгини окончательно лишило его духа.

Что, в общем-то, было мне только на руку. Напуганный свидетель реже врёт.

— Знаешь, Фридрих, — протянула Регина своим характерным игривым тоном, который даже смерть не смогла изменить, — я удивлена, что Гюнтер вообще с кем-то поделился этой историей. Пусть даже с родным братом. — Она наклонила голову набок, и этот жест выглядел почти естественно. Почти. — Видимо, он был очень горд тем, что мы решились убить Элеонору. Просто не мог удержаться и хотел похвастаться. Как ребёнок, совершивший что-то смелое на его взгляд.

Фридрих сглотнул. Его кадык дёрнулся, и я заметил, как выступил пот на его лбу.

— Я… он… — Голос надломился. — Отец говорил, что князь Гюнтер считал, что это необходимый шаг. Что они не могли позволить ей разбудить Максимилиана раньше времени. Что…

Слова застряли у него в горле, и он замолчал, уставившись в пол.

Я молча слушал, наслаждаясь потрескиванием дров в камине. Затем обратился к Регине, не отрывая взгляда от Фридриха:

— Кстати, о рассказах. — Я взял с журнального столика тёплую чашку кофе и откинулся на спинку кресла. — Почему ты сама не поведала мне об этом эпизоде раньше, Регина? И главное, как ты вообще смогла утаить эту информацию? Ты ведь обязана отвечать на все мои вопросы полностью и честно.

Регина посмотрела на меня с невозмутимым спокойствием. На её губах играла её коронная улыбочка, лёгкая, почти кокетливая, но с холодком.

Я уже догадывался, что она ответит, но хотел услышать это от неё самой, чтобы убедиться, что ничего не упускаю в том, как работает связь между хозяином и его ревенантом.

— Ты спрашивал про войну, — просто ответила она, и в её голосе не было ни капли раскаяния. — Про то, как великие князья уничтожили клан Рихтеров. Про стратегию, тактику, места сражений, имена командиров. — Улыбка стала чуть шире. — А не про то, что случилось на совете до начала военных действий. Технически это разные события, разделённые временем. Так что я не обязана была об этом упоминать. Ты не задал правильный вопрос.

Я усмехнулся. Даже мёртвая, Регина умудрялась находить лазейки в формулировках. Впрочем, это было вполне в её духе. При жизни она была мастером манипуляций и игры слов.

— Изобретательно, — признал я. — Хотя и немного разочаровывает. Я надеялся, что это подчинение всё-таки несколько более универсально. Но у меня ещё не было таких хитрых слуг.

— Ничто не совершенно, — философски заметила Регина. — Даже твоя некромантия, Макс. Хотя, признаю, ты очень близок к идеалу. — Она снова наклонила голову, изучая меня с любопытством. — Должна сказать, мне жаль, что ты всё-таки докопался до этого эпизода. Было так… познавательно наблюдать как ты собираешь мозаику по крупицам.

— Никому нет дела до твоих сожалений, — усмехнулся я.

— О, конечно-конечно, — согласилась она легко. — Хотя, с другой стороны, эта информация действительно подлила масла в огонь. Особенно касательно твоего бывшего друга Роланда Десмонда. — В последнем слове она сделала издевательское ударение. — Теперь ты знаешь не только то, что он руководил войной против твоего клана. Но и то, что именно он убил твою сестру. Лично. Своими руками. — Её глаза загорелись нездоровым блеском. — Мне теперь невероятно интересно посмотреть, как вы будете убивать друг друга. Это обещает быть восхитительным зрелищем.

Фридрих поёжился в кресле, но я даже бровью не повёл.

— Твои фантазии меня не интересуют, Регина, — ровно произнёс я. — У тебя есть более важные задачи. — Я кивнул в сторону двери. — Возвращайся к работе над артефактами. Там тебя ждёт список заказов длиной с мою руку.

Регина поднялась из кресла с той изяществом, что было присуще ей при жизни. Платье колыхнулось, словно живое.

— Как скажешь, — произнесла она с лёгким поклоном, пытаясь превратить всё в насмешку. — Всегда приятно быть полезной.

Я не обращал внимания на её выкрутасы. После смерти Регина вызывала у меня ассоциации лишь с мелкой злобной, но беззубой собачонкой, которая может только громко тявкать, но совершенно не способна кому-либо навредить.

И теперь, как практичный человек, я пытался извлечь из её существования в виде ревенанта всю возможную выгоду.

Так что, всё свободное время, она занималась изготовлением артефактов и написанием учебных пособий для студентов по разного рода магическим дисциплинам, во многих из которых она была настоящим асом.

Это было ещё одной причиной, по которой я всё-таки решил сохранить ей подобие жизни в виде ревенанта. Жаль было терять ходящую энциклопедию. Регина знала много такого, чего не знает больше никто в мире. И, вероятно, впервые за тысячу лет эти знания приносят хоть кому-то пользу. Кроме самой Регины, разумеется.

Бывшая Великая Княгиня ушла, как всегда громко хлопнув дверью,