передать портовому курьеру письмо, спрятанное в обложку карманного молитвенника. При задержании не сопротивлялся, только попросил не ронять книгу на землю. Молодой сыщик, помнивший утренний приказ Лунгара, поднял молитвенник аккуратно, положил в отдельный пакет и расписался в протоколе так старательно, словно от его почерка зависела судьба монархии.

В письме не было имён. Только короткая фраза, несколько цифр и знак песочных часов, вписанных в круг Первого Зова.

Специалист по древним языкам перевёл фразу ближе к полуночи.

«Свидетель цел. Три дома рядом. Ждём решения о втором обращении».

Талис прочитал перевод, потом оригинал, потом снова перевод. «Свидетель» почти наверняка означал Ардора. «Три дома рядом» могли обозначать Альду, Лиару и Эльгу или три линии защиты вокруг него. «Второе обращение» звучало слишком похоже на язык людей, которые уже не думали о похищении как о преступлении. Для них это было обращение к знаку, неудавшееся лишь по исполнению.

Лунгар стоял рядом и молчал. На этот раз даже ему не хотелось шутить.

— Теперь к королю? — спросил он.

— Сначала копии. Оригинал под опись и двойную печать. Талена, Шала, Вирта и Рависа развести по разным камерам, адвокатов дать сразу, но до утра не допрашивать. Пусть ночь поработает за нас. Утром каждый начнёт думать, кто уже говорит.

— А Ардор?

Талис сложил перевод и убрал его в папку.

— Ардор сегодня ужинает у короля. Теперь этот ужин перестаёт быть предупреждением и становится частью дела.

— Хотите поставить наружное наблюдение у дворца?

Ингро посмотрел на него.

— У дворца оно и так есть. Увеличьте людей у храмов, винтралльского представительства, переплётной лавки и домов задержанных. И проверьте все дороги к дому Таргор-Увиров. Не шумно.

— Понял.

Талис вышел из управления уже в темноте. Марсана дышала заливом, мокрым камнем и вечерним дымом. На улицах горели фонари, машины шли осторожно по блестящей мостовой, у газетного киоска спорили о свежих слухах из суда по Ордену, ещё не зная, что дело успело войти в храмовую канцелярию и достать оттуда имя, которое Ларнас наверняка предпочёл бы оставить на своих печатях, а не в шардальском протоколе.

У подъезда его ждала машина. Талис сел, положил папку на колени и приказал ехать во дворец.

До ужина оставалось меньше двух часов.

Глава 4

Ужин у короля устроили так, чтобы во дворце никто не получил повода объявить его совещанием.

В малой столовой не ставили длинный стол, не звали министров, не готовили отдельные места для секретарей и не раскладывали перед приборами папки с докладами. Логрис Девятый сидел у окна, где за тёмным стеклом отражались лампы, серебро, узкие бокалы с водой и спокойные лица слуг, давно научившихся понимать, когда за ужином говорят не о еде. Ардор пришёл с Альдой, Лиарой и Эльгой; Ингро Талис появился позже, уже после первого блюда, и это окончательно лишило вечер даже видимости обычного семейного приглашения.

Король не стал тянуть.

— Я пригласил вас не для светской беседы, хотя повара, как обычно, сделают вид, что именно ради неё они с утра мучили кухню. Ингро принёс новые материалы по делу Ордена Песочных часов. След ведёт не только к магам и академикам. Мы нашли связь с Ларнасом.

Ардор положил вилку и посмотрел на Талиса.

— Церковь Всех Богов?

— Не вся Церковь, Ардор, — ответил Ингро. — Пока речь о канцелярии Первого Зова и людях, использовавших храмовые каналы. Но найденные бумаги говорят, что Орден мог быть не заказчиком, а исполнителем.

Эльга сидела очень прямо. С тех пор как она стала женой Ардора, дворцовые разговоры перестали быть для неё привычной игрой родного дома. Теперь каждая фраза могла касаться не только короны, но и человека, сидевшего рядом.

— Что им нужно от Ардора? — спросила она.

Талис не смягчил ответ.

— Возможно, он нужен им как доказательство. Человек, выдержавший мощнейшие эфирные нагрузки, прошедший через запрещённые установки и сохранивший целостность. Если Ларнас строит вокруг Машины призыва религиозный смысл, вас могут попытаться представить не просто целью Ордена, а знаком, живым подтверждением их богословской теории.

Ардор усмехнулся без веселья.

— То есть меня уже не только похищают, но и толкуют?

— Боюсь, что именно это хуже всего, — сказал король. — От похищения можно поставить охрану, от убийцы — щит, от мага — другого мага, от дурака с пистолетом — егеря с хорошей реакцией. А вот когда человек в рясе начинает объяснять толпе, что чужая жизнь принадлежит высшему предназначению, простые решения сразу теряют актуальность.

Альда некоторое время молчала, и Ардор знал этот взгляд: она уже не слушала слова, а раскладывала последствия по людям, деньгам, дорогам, газетам и учреждениям.

— Практически что меняется? — спросила она.

— Никаких одиночных храмовых визитов, — ответил Талис. — Никаких встреч с жрецами, пришедшими без проверки дворца или Сыска. Благотворительные каналы Лиары будут просмотрены отдельно, но без шума, чтобы честные люди не решили, будто корона устроила гонение на храмы. Переписка, связанная с Ларнасом, идёт через дворцовую канцелярию. Если кто-то попробует прийти через просьбу о помощи, через больного ребёнка, через пророческое письмо или через старую святыню, сначала это увидят мои люди.

Лиара медленно кивнула.

— Они могут попробовать зайти через рабочих и фонды. Особенно если захотят сделать всё с красивой жалостью.

— Могут, — сказал Талис. — Поэтому предупреждение касается и вас. Человек, который придёт просить о милосердии, не обязательно будет знать, что его просьба часть чужой игры. Ларнас достаточно стар, чтобы не вручать каждому исполнителю полный смысл.

Эльга посмотрела на короля.

— А через меня?