class="p1">В потоковом ядре Режиссёр передал мне волну благоговения перед магией. Рыси чувствовали что-то в этом бескрайнем лесу — зов крови, память предков о временах, когда их виды только формировались в глубинах Раскола.

— Теперь ты понимаешь, — тихо сказал Всеволод, — почему каждый талантливый Зверолов на вес золота? Почему бароны и короли готовы платить любые деньги за услуги тех, кто может войти туда и вернуться живым?

Я ошарашенно кивнул. Внезапно моя победа над Ефимом, мои планы зверофермы, даже поимка Королевских рысей — всё это показалось мне первыми неуверенными шагами младенца в огромном, полном опасностей мире.

Меня мучил один вопрос:

— А города ли?

Роман, стоявший рядом со своим арбалетом, удивлённо повернулся ко мне:

— Что?

— Вы говорите, что звери нападают на города, — пояснил я, не отрывая взгляда от бескрайнего леса. — А может не на города?

Всеволод заинтересованно приподнял бровь, а Никита усмехнулся:

— Да ты о чём? Города не города.

Я пояснил:

— А может ли зверей привлекать не скопление людей, а средоточие силы, — медленно проговорил, собирая мысли. — В столицах живут десятки, а то и сотни Мастеров, Звероловы, их питомцы. Это же… как огромный маяк магии, видимый из глубин Раскола. А в обычных деревнях — максимум один-два Зверолова, да и то не самых сильных.

Роман нахмурился:

— Интересная мысль, но…

— Но об этом думали уже сотни раз, — усмехнулся Никита, поправляя свой двуручный меч. — Доказательств нет. К тому же некоторые деревни всё же подвергаются нападениям, так что мимо.

Чёрт. А хорошая догадка была.

Барут, который до этого молча слушал, вдруг подал голос:

— А может, всё дело в том, что никто по-настоящему не изучает глубинный лес? Мы знаем, что там творится, только по тем тварям, которые оттуда выползают. Всё равно что думать о жизни муравейника по тем муравьям, которые выбегают наружу.

Ого. Вот так сравнил. Похоже Баруту и вправду путь в торговцы, язык как надо подвешен.

Всеволод задумчиво потёр подбородок:

— Есть в этом здравый смысл. Хотя изучать там особо некому — те, кто заходит достаточно глубоко, либо гибнут, либо не возвращаются. Не зря же короли забеспокоились о Звероловах и пускают только самых сильных. За последние десятилетия сила магических питомцев у людей заметно ослабла. Тем ценнее редкие виды…

— Вот именно поэтому мы и не знаем, что их толкает к нападениям, — настаивал я. — Может быть, это не просто слепая агрессия. Может быть, у них есть какая-то цель.

Роман покачал головой:

— Цель у зверей? Ты слишком много им приписываешь, парень.

— Почему? — возразил я. — Звери вполне способны на сложные планы и стратегии.

Никита фыркнул:

— Ересь.

Я промолчал. Что ему доказывать, если мужик уже уверен в своей правоте?

— А в других королевствах как дела с этим? — поинтересовался Стёпка.

Тимофей оживился — видимо, торговцу было что рассказать:

— По-разному. В Северном королевстве Альмета, например, вообще беда. Там Великий Раскол — самый крупный на континенте. Говорят, оттуда выползают такие твари, что целые города эвакуировать приходится.

— А на востоке, — добавил Всеволод, — в Золотом королевстве, наоборот, люди лезут туда и лезут. У них там целые гильдии добытчиков, которые регулярно заходят в зону максимальной опасности за редкими материалами.

Стёпа присвистнул:

— И что, живы остаются?

— Не все, — мрачно усмехнулся Всеволод. — Но платят им баснословные деньги. Говорят, один поход в глубину может обеспечить человека на всю жизнь.

— Если выживет, — пробормотал Барут.

— Как-то неудобно эти зоны называть, — пробормотал я. — Средняя, максимальная. Буду называть их проще. Первого, второго и третьего уровня. И хребет.

— У каждого Раскола есть свой «хребет», — задумчиво протянул Роман, поправляя арбалет.

— Есть ещё кое-что, — Тимофей понизил голос, словно рассказывал тайну. — Слышали про Турнир Семи Корон?

Я едва мотнул головой, а вот Барут и Стёпка выпалили в азарте:

— Конечно!

— Раз в пять лет все королевства собираются в нейтральных землях, — продолжил торговец. — Лучшие Звероловы и Мастера со всего континента сходятся в дуэли. Там можно увидеть таких питомцев и такие битвы, что дух захватывает.

— А простым людям туда можно? — спросил Стёпа с таким придыханием, словно речь шла о путешествии на край света.

— Почему нет, — ответил Всеволод. — Зрители везде нужны, если могут оплатить. Ты, парень, простая деревенщина. Так что не рассчитывай, монет не хватит. А так, каждое королевство отбирает своих чемпионов. Победители получают не только золото, но и доступ к редчайшим ресурсам и лучшего питомца…

— А есть те, кто ходит в самое сердце Раскола? — не выдержал я. — В этот… Хребет?

Да, турнир был интересен, но лишь как мероприятие для сбора информации. По крайней мере пока что.

Важнее узнать про лес!

Всеволод помолчал, глядя на бескрайний океан тайги, потом ответил:

— Есть. Их называют Глубинными Ходоками. Люди, которые могут неделями находиться даже там и возвращаться живыми. Но их на весь континент человек десять может и есть. Они никому не служат, потому что… Кхм. Могут себе это позволить. Да и встретить такого… это как увидеть живого дракона.

— Драконы существуют? — ошарашенно выдохнул я.

— Не знаю, — пожал плечами Всеволод. — Но если и существуют, то где-то в Хребтах. Это лишь легенды, один простофиля ляпнул, что они спят, а через сто лет все уже в это верят.

Я впитывал каждое слово. Турниры, где сражаются лучшие воины континента. Гильдии добытчиков, рискующие жизнью ради сокровищ. Глубинные Ходоки, способные проникать в сердце Раскола… Семёрка Друидов? Это они? Или кто-то другой?

— Когда следующий турнир? — спросил я как можно более равнодушно.

Тимофей хитро улыбнулся:

— Где-то через год. Почему спрашиваешь?

Я пожал плечами, пытаясь скрыть внезапно загоревшиеся амбиции:

— Просто любопытно.

Некоторое время мы ехали молча, слушая мерный стук копыт по камню.

Барут притормозил свою лошадь, пока наш отряд медленно спускался серпантином вниз, и оказался рядом со мной.

Я видел, что он хочет что-то сказать — по тому, как он несколько раз открывал рот и снова закрывал, по напряжённой посадке в седле.

Наконец он тихо произнёс:

— Макс, я хочу кое-что обсудить.

Я с ожиданием посмотрел на него. Лицо было серьёзным, без обычной напускной самоуверенности.

— Твоя кошка, — он помолчал, подбирая