безопасности к нему прикрепили двух аналитиков, специалиста по иностранной переписке и мага, специализировавшегося по работе с документами.

Группа заняла три комнаты на втором этаже городского управления. Туда свезли копии судебных дел, личные архивы осуждённых, банковские выписки и имущество, подлежавшее возврату после проверки. Последнее создавало больше работы, чем улики. Каждую записную книжку, квитанцию, семейное письмо и билет следовало описать, убедиться, что предмет не относится к делу, и вернуть владельцу под расписку.

На четвёртый день Олдар пришёл к Лунгару с тонким картонным конвертом.

Полковник как раз спорил по телефону с начальником министерской охраны, считавшим, что Сыск не вправе проверять служебные кабинеты после окончания суда. Лунгар выслушал его, напомнил номер судебного разрешения и предложил обжаловать действия в том же суде, после чего положил трубку.

— Что у вас?

— Личные бумаги советника Тевира Нолана. Его дело прошло по отсрочке: шесть лет с исполнением, отложенным на девять. Передавал сведения о закрытии архивных разделов и дважды устраивал допуск иностранным эфиристам.

— Помню. Он ещё уверял, что иностранцы прибыли обсуждать вентиляцию лабораторий.

— Да. Мы заканчиваем опись имущества к возврату. Но нашлась вещь, не вошедшая в обвинение и не отмеченная при первичном разборе.

Олдар положил на стол два билета воздухолётной компании. Бумага успела пожелтеть по краям, но печати и даты читались отчётливо. Маршрут шёл из Марсаны в столицу Винтраллы с пересадкой в Дорне, обратный вылет — через восемь дней. Путешествие состоялось почти два года назад.

— Командировка? — спросил Лунгар.

— В министерстве отметки по ней нет. Отпуск тоже не оформлялся. По табелю Нолан всю неделю находился на службе и даже подписал три бумаги.

— Значит, кто-то отмечал его присутствие.

— Уже выясняем.

Капитан достал ещё один лист. Плотная кремовая бумага, тиснёный знак Церкви Всех Богов, несколько строк строгим канцелярским почерком. Документ представлял собой гостиничный счёт. Тевир Нолан проживал шесть ночей в Доме Святого Ардена при Храмовом Городе Ларнаса. Номер относился к высшей категории, куда обычно селили посланников, крупных жертвователей и сопровождавших их лиц. В стоимость входили отдельная гостиная, услуги секретаря, связь и лимузин для поездок по городу.

Лунгар перечитал сумму.

— Советник министерства не мог себе этого позволить.

— Даже если бы полгода не ел и продал дочерей в бордель. Но платить ему не пришлось.

Олдар указал на нижнюю строку. Под итоговой суммой стояла отметка: «Принято на содержание принимающей канцелярии». Рядом находилась печать с храмовым знаком и подпись чиновника, чьё имя разобрать не удалось.

— Что сказал Нолан?

— Пока ничего. Мы нашли бумаги час назад и пришли к вам до вызова осуждённого.

Лунгар снова взял билеты. На обороте одного сохранилась маленькая багажная наклейка с обозначением храмовой пристани. Обычная поездка чиновника могла привести куда угодно, но Ларнас уже появлялся в докладе королю как возможный центр, стоящий за Орденом. Теперь предположение получало первую бумагу с датой, суммой и печатью.

— Ингро во дворце? — спросил полковник.

— В Канцелярии безопасности.

Лунгар поднялся, надел мундирный сюртук и убрал бумаги обратно в конверт.

— Едем.

Талис принял их через двадцать минут. Он читал очередной отчёт о зарубежных счетах исследовательского фонда и выглядел так, словно этот отчёт успел лично его оскорбить. Олдар разложил находки на столе и коротко объяснил обстоятельства.

Ингро сначала посмотрел билеты, затем счёт, после чего попросил личное дело Нолана. Капитан передал копию. Советник происходил из семьи мелкого провинциального чиновника, жил на жалованье, владел квартирой в старом доме и небольшим участком, доставшимся от родителей. Ни состояния, ни богатой жены, ни привычки к дорогим поездкам.

— В какой момент он начал помогать Ордену? — спросил Талис.

— Первое доказанное действие произошло через три месяца после этой поездки. Он провёл в закрытый архив двух специалистов из Балларии по временному допуску. Потом предупредил о ревизии фонда ранних призывных установок.

— До Ларнаса связи не видно?

— Пока нет. В переписке того периода ничего. Деньги на билеты внесены наличными через кассу компании. Покупатель назвал имя Нолана, но кассир не обязан записывать плательщика.

Лунгар постучал пальцем по гостиничному счёту.

— Зато номер оплатили церковники.

— Какая именно канцелярия?

— Печать частично смазана. Видна формула «принимающая», дальше два слова. Наш специалист работает.

Талис взял увеличительное стекло и наклонился над оттиском. Несколько мгновений он молча рассматривал линии, затем отложил стекло.

— Нолана пока не вызывайте.

Лунгар удивился.

— Он уже осуждён. Можно спросить прямо.

— И получить первую удобную ложь. Сначала восстановите поездку. Пассажирские ведомости обоих рейсов, экипаж, багаж, люди на соседних местах. Запросите через Пограничную службу сведения о пересечении границы, но без упоминания Ордена. Поднимите счета Дома Святого Ардена за тот месяц, списки гостей и распоряжения принимающей канцелярии. Официальный запрос в Ларнас пока не отправлять.

— Через винтралльский Сыск?

— Только то, что можно запросить как проверку подложного табеля государственного чиновника. Если сразу спросим о храмовом городе, письмо окажется у нужных людей раньше ответа.

Олдар сделал пометку.

— Проверить другие поездки?

— Всех осуждённых, свидетелей и оправданных. Винтралла, Ларнас, церковные дома в других странах, гостиницы при храмах. Не ищите только дорогие номера. Кого-то могли поселить бесплатно в монастырском общежитии или частном доме. Смотрите, совпадают ли поездки с первым действием в интересах Ордена.

Лунгар медленно кивнул.

— А жрецов в Шардале?

— Пока не трогать. Сначала выясним, кто принимал Нолана и каким путём шла связь. Если начнём задавать вопросы всем храмам, настоящая ячейка закроется, а честные служители поднимут шум из страха за честь